Голос звучал непривычно глухо, ломко, фальшиво. Алари сам себе не верил.
— Ох, братец, — протянула сестра, в страдальческом выражении изогнув брови.
Заметив, что она снова пытается его коснуться, Алари попятился.
— Она вернется. Вернется!
Улетела! Даже не попрощалась!
Эта мысль трубила внутри, разрывая барабанные перепонки, била под дых, заживо сдирала с него кожу. Понимание тяжелое, как гранитная плита, мучительное, как свежая, кровавая рана. Нельзя смириться! Невозможно осмыслить!
Охваченный чувствами, Алари рванул к дверям.
Обе деревянные створки распахнулись от сильного толчка и с грохотом ударились о стены. Тишину пустынного коридора взорвали торопливые шаги. Он шел все быстрее и быстрее, а потом побежал, задыхаясь от взятой скорости, от страха и отчаяния. Сквозь высокие окна, залитые солнечным светом, он видел голубое небо, а в нем стрекозу, которая таяла вдали, превращаясь в маленькую темную точку на горизонте.
Он успеет. Вернет Зейну обратно. Прыгнет на лошадь и будет скакать без остановки до самого Аталана.
Сбежала! Молча! Без предупреждения!
Неужели он не заслужил пару фраз на прощание? Неужели он так противен своей избраннице, что она решила покинуть Эвенделл тайком, не сказав ни слова?
Или боялась, что он попытается ей помешать? Что посадит под замок или насильно поведет замуж?
Пока запыхавшимся ураганом Алари несся по длинным, извилистым коридорам замка, кровь в его жилах кипела и весь он был комком оголенных нервов. Но вот пряный свежий воздух наполнил грудь, и вся его решимость испарилась.
Тело обмякло, будто лишенное костей.
Если Зейна захотела вернуться домой после всех этих волшебных недель, проведенных вместе, ему остается только смириться. Если за столько времени он не сумел ее очаровать, значит, надежды нет. Бежать за ней, уговаривать, унижаться бессмысленно. Зейна сделала свой выбор. Принуждать ее к браку Алари не станет.
Силы покинули его. Он с трудом подавил желание осесть на землю, распластаться среди высоких, колыхавшихся трав и лежать на спине, не шевелясь, неподвижно, как мертвый.
А лучше и вовсе — закрыть глаза и больше не просыпаться.
Даже не попрощалась!
Сгорбившись, Алари смял в кулаке ткань мантии рядом с сердцем.
Стрекозу было уже не разглядеть, ее очертания растворились в небесной лазури, темная точка на горизонте исчезла.
Любимая его бросила.
Жизнь кончена. Ничего хорошего в ней уже не будет.
Алари так погрузился в свое горе, что не услышал тихую поступь за спиной.
