– Сюда, сюда, – суетилась Ангелина Степановна, приглашая меня в гостиную, – на диванчик! Секундочку, – пропела бабуся и унеслась прочь.
Я начал изучать обстановку. Гостиная не маленькая, но большую ее часть занимает концертный рояль с поднятой крышкой. А еще тут есть круглый стол под кружевной скатертью, масса стульев, пуфиков, креслиц, банкеток, два диванчика, рекамье, буфет, забитый посудой, мраморная колонна с бюстом Моцарта, а стен не видно за портретами.
– Вот и чаек, – запела Ангелина Степановна, втаскивая поднос.
Я бросился на помощь хозяйке.
– Сахар? Сливочки? Возьмите шоколадные конфеты, вафельки, – угощала меня Ангелина Степановна, – мы не бедствуем. Танечка и Валя работают, но, конечно, стипендия от вашего фонда для нас просто счастье! Я знала, что именно сегодня нам повезет! Чувствовала, ощущала! Ночью муж приснился и сказал: «Ангел, не тревожься! Валечка получит деньги!» Так знаете, какая сегодня дата? День рождения Ивана Павловича! Ему бы исполнилось девяносто пять! Да-с! Вон он, мой муж!
Изуродованный артритом палец указал на стену, я невольно переместил глаза на портреты.
– Сейчас расскажу о нашей семье, – воскликнула Ангелина Степановна, – вы же должны со всех сторон изучить кандидата!
Я, плохо понимая, что происходит, покорно кивнул.
Глава 15
Иван Павлович Олежко, оперный певец, не имел дворянского происхождения. Род его корнями уходил к крепостному парню Ване, которому за редкий певческий талант барин выдал вольную. Ваня благодетеля не бросил, остался с помещиком уже на положении свободного работника, женился на горничной Анне, и у них родился мальчик, названный в честь доброго хозяина Павлом.
Так с тех пор и повелось: то Иван Павлович Олежко, то Павел Иванович Олежко. Ситуация, близкая мне: у Подушкиных существовала та же самая традиция.
Олежко унаследовали не только родовые имена, но и редкостный талант – певческий дар. Голоса у мужчин были потрясающие, уникальные тенора с «бархатным» тембром. Олежко нигде не учились, а пели намного лучше тех, кто ездил на стажировку в Италию.
– Мой муж, – вздыхала Ангелина Степановна, – обладал золотым талантом. Рюмки лопались! Стаканы вдребезги! Один раз у Наровчатовых люстра осыпалась!
– От чего? – удивился я.
Ангелина Степановна засмеялась.
– Голубчик! Звук обладает силой, он разбивает стекло!
– Никогда не слышал о подобном явлении!
– Поверьте мне на слово, – сказала Ангелина. – Только не все способны на подобный трюк.
