Не даст рекомендации, и считай, что пролетела, как фанера над Парижем. Так вот! В этом альбоме была фотка матери Валентина, только там у ней фамилия другая, какая – не помню.
– Вы, наверное, ошиблись, – улыбнулся я.
– Нет, – уперлась Яна, – я памятливая очень, навсегда любую морду с первого раза запомню. Вот вас отсканировала, теперь через пять лет встретимся, и усе! Мимо не пройду, остановлюсь и про здоровье спрошу.
– Вы встречались с Татьяной Карловной? – удивился я.
– Неа.
– Почему же утверждаете, что в альбоме с нянями видели ее снимок?
Яна вытащила сигареты.
– Валентин – дурак. Ну полный! Когда Олеська на мою квартиру съехала, я к ней в гости пришла – посмотреть, как она устроилась. Захожу в комнату, гляжу, во блин, натуральный мавзолей! На подоконнике фотка в рамке, перед ней цветы стоят, меня прям заколбасило, спрашиваю:
– Этта кто ж помер? Не знаю такую!
Олеся нервно оглянулась и, несмотря на то что в квартире никого, кроме нее и Яны не было, шепотом сказала:
– Это мама Валентина, Татьяна Карловна.
– Че? Покойница?
– Нет, она жива и здорова.
– За фигом тогда клумба? – не успокаивалась Яна.
Олеся замахала руками.
– Тише, тише! Не дай бог, он услышит!
– Его ж нет, – резонно заметила Яна, – и че обидного? Не врубаюсь.
– Валентин очень любит маму, – пустилась в объяснения Олеся, – он всегда носит при себе ее фото. Как только мы встречаться на твоей квартире стали, он на подоконник снимок поместил, сказал, что ему без него плохо.
– Икона, блин, – заржала Яна, – ну, Олеська, не завидую тебе. Если парню мамочка так нужна, что он ее фотку аж у койки держит, значит, вертит им баба, как младенцем. Нет у тя шансов. Не теряй времени зря, ищи нормального мужика.
– Я Валю люблю, – ответила Олеся, – ради того чтобы вместе быть, постараюсь Татьяне Карловне понравиться.
Яна замолчала, я терпеливо ждал, пока она продолжит разговор, но пауза затянулась, и пришлось поторопить девушку:
– Продолжайте, что было дальше?
– Ниче, – грустно ответила Яна, – Олеська совсем извелась, эта Танька не хотела о ней даже слышать, не то что встречаться.
А может, Валентин врал, он Олеську не любил, пользовался ею, и только. Какой мужик откажется, если баба навязывается? Дураком надо быть, чтоб девку отпихивать. Денег Олеська хотела заработать, все повторяла: «Вот вылезу из коммуналки, машину куплю и квартиру, тогда и Валюша моим станет».
