Так что это даже плюс в какой-то мере, а уж если стоит выбор между смертью от рук шефа и влачением бездомного существования, так покажите мне, демон подери, куда сдать плащ и где получить тапочки?!
— Что вы можете сказать в свое оправдание?
«Жить хочу!» — подумала я, но сказала другое:
— Этого больше не повторится, господин Сантери.
Постепенно он успокаивался, и во взгляде уже не читалась жажда испепелить меня на месте, а руки не подрагивали, готовые вот-вот сомкнуться у меня на горле. Что ни говори, а нрав у начальства крутой.
Несмотря на то, что я, конечно, крупно накосячила. Впервые в жизни, и это самое обидное! Почему первая моя серьезная оплошность вышла вот такой вот! На глазах высокого начальства. И не со школьниками, а гаремом! Это попахивает не просто скандалом, а скандалом международным.
— Разумеется, не повторится. Так как отныне проект я буду вести сам, и не думайте даже…
Он не договорил — дверь в кабинет грохотом распахнулась. В проеме появился шейх Ашан ибн Мурр. Вид у него был еще более хмурый, чем у шефа.
— Господин Сантери, — сказал он, — смею напомнить об условии, что я поставил. К моим сокровищам не должны приближаться свободные мужчины. Если ваша компания не способна обеспечить мне нужный уровень, возможно, стоит подыскать другую?
— Что вы, господин ибн Мурр, — поспешил заверить его начальник, — мы не отказываемся от обязательств, и все будет сделано на высшем уровне. Сегодняшнее недоразумение… я щедро компенсирую. Что касается вашего условия, то можете не волноваться.
Я помолвлен и, как вы знаете, все виндаринцы исключительно верны своим избранницам.
На лице шейха Ашана ибн Мурра отражался непростой мыслительный процесс.
— Помолвлены? И можете предоставить доказательства?
— Без проблем, — улыбнулся Ильмир Сантери.
А потом… потом вдруг притянул меня к себе и сказал совершенно невероятное:
— Я могу даже представить вам свою невесту, леди Хелми Леруа!
— Чт…
Я почувствовала, как меня дернули за косу, а потом у самого уха раздался шепот — шеф делал вид, что целует меня в висок:
— Если не хочешь вылететь на улицу, улыбайся.
Я не сразу сообразила, что коробка из-под рояля и тюремные нары откладываются. Выдавила робкую улыбку и понадеялась, что достопочтенный дарийский шейх примет мою гримасу за сожаление. Ну не хотела я, чтобы так вышло!
— Последний шанс, — наконец сухо бросил шейх.
И удалился, оставив после себя слабый аромат пряного парфюма.
— Пошли! — рыкнул начальник, потащив меня к столу.
