— Почему? Когда-то же ты всё равно к ней поедешь, правда?
Вздохнув, Данил подпирает голову ладонью. Смотря на меня исподлобья, плотно поджимает губы. Знаю, он сейчас сдерживается. Наверняка обдумывает, чтоб мне такого сказать, чтоб успокоилась и не делала ему нервы. А мне и самой противно, не такой я представляла нашу семейную жизнь. Я думала, после свадьбы у нас будет медовый месяц. Мы полетим в отпуск на неделю, будем купаться в океане, загорать и ночами не вылазить из постели друг друга. А что по факту? Мы дома, я днями лежу на кровати, иногда смотрю телевизор, а Данил присматривает за мной как надзиратель.
Даже колюще-режущие предметы попрятал — зря, конечно же, я не буйная и к суициду не склонна, но ему виднее.
— Если будет в этом необходимость, то поеду. Завтра я еду на работу, могу прислать тебе фотоотчёт или позвонить по видеосвязи.
— Не нужно, я тебе верю. И знаешь что? Не надо звать никого из девчонок, я же не буйная, бригада санитаров не понадобится. Да и выпрыгивать с шестнадцатого этажа не стану, я ведь всю жизнь боюсь высоты.
— Не смешно, Настя.
— А я и не шучу.
— Если ты поела, то возвращайся в спальню. Я здесь всё уберу.
— Я хочу побыть с тобой. Ты же не против?
Качнув головой, Данил встаёт со стула и убирает со стола тарелки с остатками еды. Пока Потоцкий управляется, я поудобнее устраиваюсь на мягком уголке. Ноги, согнутые в коленях, прижимаю к груди.
Смотрю на его широкую спину и сглатываю. Такой красивый, молодой, полон сил мужик. А вынужден носиться со мной, тратить свои лучшие годы на душевнобольную.
Ха! Какая ирония на самом деле, ведь, по сути, это он довёл меня до такого состояния. Уже дважды!
Ладно, год назад, когда мы начали встречаться, Потоцкий не обещал золотые горы. Просто говорил, что не сделает мне больно. Ошибался — допустим. Но спустя год, когда я пришла в себя, когда на сердце затянулись раны, он снова решил начать всё сначала. Только на этот раз он много чего мне пообещал. И снова сделал больно. Не умышлено — согласна, но всё-таки…
* * *Мотнув головой, встаю с мягкого уголка и подхожу к Данилу.
Он повёрнут ко мне спиной, пока ещё ничего не понимает. А я пропускаю руки у него под подмышками, ныряя под футболку. Пальцами веду по коже снизу вверх. Трогаю живот, двигаюсь вверх к груди.
Данил напряжённый. Замирает. А я губами дотрагиваюсь к его шее, кончиком языка касаюсь изгиба.
Мне нужен он. Хочу почувствовать себя хоть немного живой, а не бездушной куклой, на которую я всё больше становлюсь похожей.
