И лишь шум прибоя, вкупе с попутным ветром, который треплет мои волосы, давно уже выбившиеся из причёски, нарушают безмятежную тишину.
— Не устала? — интересуется Данил, когда мы выбираем уютное место в закутке, где не дует ветер.
— Честно? Очень устала, но домой пока не хочу.
Обняв за талию, Данил притягивает меня к себе. Его пальцы сцеплены в замок на моей пояснице, через слой ткани я чувствую: какие они горячие. Задрав голову, смотрю на знакомые до каждого миллиметра чёрточки лица. И улыбаюсь, ощущая себя самой счастливой на этой планете.
Он смотрит на меня пристально, немного склонив голову набок. В его взгляде читается нежность и любовь — та самая, о которой я могла только мечтать. Но она реальная, я чувствую её, как никогда, и от этого кружится голова, радость переполняет. Я словно пьяная от этих чувств.
— Скажи, за что ты меня полюбил?
— Разве любят за что-то? — усмехается кривовато на одну сторону, взглядом ласкает. Издевается же, ей-богу!
— Ну, Дань, — легко толкаю в плечо, — скажи честно.
Почему я? Ну, вот правда… для меня это загадка. Когда-то ты мне говорил, что не веришь в любовь, что её не существует и прочее бла-бла-бла. Тогда почему ты полюбил меня? Что во мне есть такого, чего нет у других? Ты ведь давно не мальчик, а влюбился впервые, когда тебе уже немного за тридцать.
Внимательно выслушав, Потоцкий молча притягивает меня к себе, заставляя зарыться лицом у него на груди. Я замолкаю под размеренный стук сердца. Пожалуй, этот жест красноречивее любых слов. Влюбиться решило его сердце, просто выбрало меня среди миллионов других.
И совсем неважно: почему. Просто отныне это свершившийся факт, не нужно искать какого-либо подтекста.
Его губы покрывают мою макушку, а хриплый голос проносится над ухом:
— Мне хуёво без тебя, малыш. Это мой главный аргумент, всё остальное: почему и за что, вообще не парит.
Оторвав голову от его груди, смотрю на волевой подбородок. Мой брутальный мужик, как всегда, в своём репертуаре. Он же ни разу не романтик, красиво говорить даже не пытается.
«Пришёл. Увидел. Победил», — его кредо, как мне кажется. Для Потоцкого главное — действия, а слова все — это так — лирика для слюнтяев.
— Дрожишь. Вернёмся в ресторан, пока окончательно не замёрзла, — он тянет меня за руку, а я и не сопротивляюсь.
Иду рядом с ним, на лице застыла дурацкая улыбка, но сегодня мне всё можно.
Когда подходим к ресторану, то становится слышным голос ведущей.
— Опоздавшие гости? — удивлённо кошусь на Данила.
