Знаю, Данил ни за что не откажется, но всё-таки спросить обязана. Волнуюсь жутко. Боюсь этого момента и жду с замиранием сердца. Родители никак не изменят моего решения, но вот как они примут будущего зятя — тот ещё вопрос. Я сама не знаю: чего ожидать от близких мне людей, вдруг они выскажут своё откровенное «фе», что тогда подумает Данил?
— Обязательно, — ухмыляется Потоцкий, за руку меня берёт: — Давно хотел с ними познакомиться и поблагодарить за дочь, которую они родили и воспитали.
* * *Убрав с плеча руку Данила, сонными глазами смотрю на будильник, что на прикроватной тумбочке.
А-а-а… Десять утра!
— Дань, просыпайся. Мы проспали, — тормошу Потоцкого, а он так крепко спит — никак не сдвинуть эту скалу с места. — Ну, просыпайся же."
"Пока я пытаюсь разбудить Данила, толкая его в плечо и забирая плед, Потоцкий бурчит что-то под нос неразборчиво. В один миг распахивает глаза, и меня всю сковывает, навалившись сверху и подмяв под себя.
— Доброе утро, — упираясь на руках, согнутых в локтях, он разглядывает меня сверху.
— Совсем не доброе. Мы проспали, — отдув упавшую на лицо прядь волос, киваю в сторону будильника: — Если мы не выедем в ближайшие тридцать минут, то будет иметь дело с моей обиженной мамой, а ты даже не представляешь, что это такое.
Игнорируя недовольства, Данил впечатывается в мои губы. Целует с напором, заставляя меня разжать челюсти, открыть рот и впустить в себя его язык.
Закрыв глаза, я отдаюсь этой страсти, забив болт на свои же принципы.
Ненавижу опаздывать, как и терпеть не могу тех, кто не дружит с временем. Но с появлением в моей жизни Потоцкого всё как-то ушло на второй план. Рядом с ним я становлюсь другой. Я меняюсь, и меня это ничуть не раздражает. Наверное, это и есть тот конфетно-букетный период в начале отношений. Забавно, что у нас с Данилом уже случается трижды.
Просунув руку между нашими телами, Данил ныряет ладонью в мои пижамные шорты. Я предпочитаю спать без нижнего белья, поэтому большая ладонь без препятствий ложится на мой треугольник между ног.
Тепло его ладони вызывает во мне горячую волну и пульсацию клитора. Нетерпеливо поддаюсь вперёд, трусь о его пальцы чувствительным местом. Не сдерживаюсь, выдыхаю ему над ухом первые стоны.
Убедившись, что я достаточно возбуждённая, Потоцкий стягивает с меня атласные шорты. Приспускает бретельки топа, оголяя грудь. Затвердевшие соски по очереди облизывает, вызывая во мне череду сладких спазмов.
