— Да, Данил, — произношу, прижав к уху телефон.
— Ты куда собралась, Насть? — ворчит Потоцкий.
— Выйду на улицу, на пять минут.
— С Людкой? Ты серьёзно, Насть? Оставайся в помещении, я сейчас подойду.
— Не нужно, я сама. Верь в меня, пожалуйста.
Закончив говорить с мужем, прячу мобильный в карман пальто. Люда с меня глаз не сводит и всё-таки не удерживает язык за зубами:
— Переживает, да?
— Переживает.
Ухмыляется, вздыхает шумно, глядя куда-то за мою спину.
— Знаешь, Волык. Ой, прости, Потоцкая. Ты такая одна у Данила.
— В смысле?
Проигнорировав мой вопрос, Люда движется к выходу. Толкает дверь от себя и, лишь оказавшись на улице, решает продолжить диалог.
— Ты сказала, я такая одна. Что ты имела в виду, Люд?
— То и имела, Настя. Ты одна у Данила, кого он реально любит. Хотя честно признаться я не верила, что этот кобель может кого-то полюбить, кроме себя.
— Эй, полегче на поворотах. Ты сейчас говоришь о моём муже. Неприемлемо, Люд. Воздержись от оскорблений для своего же блага.
— Ладно, без проблем.
Это твой выбор, Настя. Я не за этим пришла. В смысле, я пришла не из-за Потоцкого, а из-за тебя.
— Слушаю.
Скрестив руки на груди крест-накрест, жду, что скажет Люда. Неужто совесть заговорила и она решила попросить прощение?
— Я уезжаю, Насть. Из страны уезжаю. Возможно, навсегда. Пришла попросить у тебя прощение и попрощаться.
— А чего так? Чем тебе родина не угодила?"
"— Я больная, Настя. Лечиться поеду заграницу. У меня всё сложно, предстоит операция, — холодно произносит Люда, а у меня внутри всё обрывается от её слов.
— Извини, что столько боли тебе причинила. Ни один мужик не стоит, чтоб ради него втаптывать себя в грязь. Я это поняла слишком поздно. Мне жаль, что сожгла твою фотостудию, а затем испортила твою свадьбу. Тогда во мне была сильная обида, я хотела отомстить, чтоб ты тоже почувствовала боль. Да, знаю, Данил развёлся со мной не из-за тебя. Просто я не могла наблюдать за вашим счастьем. Не могла его принять. Я, когда узнала, что ты спишь с моим бывшим мужем, у меня внутри всё перевернулось.
Я считала тебя предательницей. Да, Насть, ты меня предала, но, несмотря на это, я не должна была делать то, что делала. Молчишь? Сказать мне нечего, Насть?
— Да есть что сказать. Только желание говорить не осталось. Я прощаю тебя, Люд. Выздоравливай. И пока.
Развернувшись, иду к зданию, где проходит фотовыставка, но в последний миг оборачиваюсь.
— Люд, как ребёнок? Кто у тебя там родился: сын или дочка?
— Дочка. Красивая такая.
