Ну окей, я не против. Скидываю ему геолокацию и решаю покурить айкос, взяв небольшой перерыв.
Шум волн, разбивающихся о выточенные водой камни, успокаивает. Я вся в творческих мыслях, думаю, какие ещё сделать снимки. В рюкзаке лежит ещё одна плёнка на 36 кадров, так что я здесь надолго: превращусь в сосульку, но сниму каждый свободный кадр на двух фотоплёнках, зря, что ли, приехала?
Потоцкий мелькает на горизонте. Приложив ко лбу ладонь козырьком, щурюсь, но смотрю на приближающегося мужа. В руках у него большой бумажный пакет, идёт размашистым шагом.
Когда расстояние между нами неумолимо сократилось до десятка метров, я замечаю на губах Данила лёгкую улыбку.
Хм… Странно. Время уже же девять утра, разве Потоцкий не должен быть на работе?
Приблизившись, Данил начинает хмуриться. Смотрит на моё обветренное, красное лицо и головой качает.
— Как знал, что нужно взять с собой шарф, — возмущается муж, доставая из бумажного пакета мой любимый вязаный хомут.
Пока Данил обматывает мою шею хомутом, я смотрю на него с недоумением.
Но уже через минуту, когда муж начинает греть тёплым дыханием изо рта мои замёрзшие кисти рук, не выдерживаю.
— Потоцкий, обо мне даже так родной отец никогда не заботился, как ты сейчас, — глотаю смешок, но Данилу совсем несмешно, он продолжает смотреть на меня из-под нахмуренных бровей.
— Ах, Настя, на улице штормовое предупреждение, а тебе приспичило сфотографировать море. Как ребёнок, ей-богу, — отчитывает грозно, и я перестаю глотать смешки, Данил сейчас вполне серьёзно.
— Через пару часов начнётся сильный ветер, МЧС объявило жёлтый уровень опасности. Поехали домой?
— Не хочу. У меня ещё вторая плёнка в рюкзаке, пока всё не отсниму — никуда не поеду.
— Упрямая, значит.
— Как и некоторые, — не удержавшись, показываю язык, а Данил смеётся. — Зануда. Всего на три с половиной года старше, а ведёшь себя иногда как старый дед.
— Это я старый дед?
— Ну а кто? Здесь другого Данила Витальевича Потоцкого не наблюдается.
— Ах, Настя… ах. Ты совсем не меняешься.
— И не собираюсь. Я даже старой бабкой буду прикольной, вот увидишь. А ты будешь ворчливым, вечно недовольным дедом.
— Значит, вместе до гробовой доски? — подмигивает.
— Ещё чего. Я же моложе тебя, значит, жили долго и умерли в один день — не получится. Я позже тебя уйду на тот свет, но ты не волнуйся, памятник я тебе поставлю знатный. Буду откладывать с пенсии целый год… Ой, — прикрываю рот ладонью, поняв, что меня слишком понесло, но дело не в этом.
