За ней – малышкой Джорджианой Хартли!
Белла ни о чем не подозревала, а Джорджиана, повинуясь шестому чувству, не спешила делиться с ней радостью. Белла, конечно, заметила, что она так и сияет, и, что было ей совсем не свойственно, не стала допытываться о причинах. Пребывающая в приподнятом настроении Джорджиана не обратила внимания на эту странность.
Ей удалось весьма искусно преподнести новость о том, что Доминик пригласил ее в Кэндлвик на Рождество и что она ответила согласием. Белла притворилась, что очень удивлена, но Джорджиана подозревала, что ей было известно о намерениях брата, – об этом свидетельствовала ее самодовольная улыбка.
Сегодня леди Чедвик устраивала торжественный вечер, и Джорджиана была уверена в том, что встретит там Доминика. Вне пределов бального зала они не виделись, и ей не потребовалось много времени, чтобы разгадать его стратегию. Хотя она и была молодой и наивной, но все же понимала, что, если Доминик станет открыто ухаживать за ней, это никак нельзя будет списать на простое желание помочь protégée своей сестры, поэтому они тут же сделаются объектами всеобщего пристального внимания.
Джорджиана не имела ни малейшего желания становиться героиней светских сплетен, поэтому была очень благодарна Доминику за то, что он печется о ее репутации.
Ей приходилось довольствоваться лишь его ласковыми взорами, в которых она купалась всякий раз, как они встречались, нежным обещанием его улыбки и прикосновением его пальцев к ее.
Но этого ей было совершенно недостаточно. Ей приходилось утешать себя тем, что, когда время будет подходящим, он наверняка постарается добиться ее расположения более явно и снова погрузит ее в мир пьянящих наслаждений, как тогда, в библиотеке Мессингем-Хаус.
Белла удалилась отдохнуть перед приемом леди Чедвик, и Джорджиана отправилась в свою спальню с тем же намерением, но сон как рукой сняло. В беспокойстве она вскочила с кровати и стала порхать по комнате, затем принялась танцевать вальс, предвкушая грядущий вечер.
Ничего не видя перед собой, она не заметила, как открылась дверь, и, врезавшись во входящую в комнату Крукшэнк, сбила ее с ног.
– Ой! – Джорджиана схватилась за голову, испытывая головокружение. – Ой, Крукерс! Как ты меня напугала."
"– Это я-то вас напугала? – воскликнула ее суровая горничная, поднимаясь с пола и со стуком захлопывая за собой дверь.
