Разумеется, не было ничего предосудительного в том, чтобы ехать куда-то в обществе собственного кузена, и ей это было отлично известно. Во всяком случае, это правило было справедливо для Италии, где семьи обычно были очень большими. Джорджиане и в голову не могло прийти, что в ее поездке на постоялый двор с Чарльзом можно усмотреть что-то предосудительное, ведь в противном случае Белла выразила бы свой протест… Все же Джорджиане никак не удавалось забыть осуждения, написанного на лице пожилого джентльмена, и крайнего изумления – на лице молодого.
Услышав скрип петель закрываемой за дородным хозяином двери, Джорджиана настороженно обвела взором аккуратную гостиную. В ней было пусто: ни Прингейтов, ни картин. С колотящимся сердцем она повернулась к Чарльзу и, глубоко вздохнув, спросила:
– Где же Прингейты?
Ее кузен стоял, прислонившись плечом к дубовому дверному косяку и глядя на нее расчетливым взглядом. Оттолкнувшись от двери, он зашагал к ней.
– Они, без сомнения, задерживаются. Позволь мне взять твое пальто.
Машинально снимая пальто, девушке с трудом удалось подавить дрожь от случайного прикосновения пальцев кузена к своим плечам. Случайного ли? Она украдкой посмотрела ему в лицо. Увиденное ничуть ее не успокоило. Стараясь не показать охватившей ее паники, Джорджиана заставила себя спросить как ни в чем не бывало:
– Мы будем их ждать?
Чарльз положил ее пальто на стул и выпрямился. И снова она стала объектом его пристального внимания. Пытаясь справиться с нервной дрожью, Джорджиана спокойно посмотрела кузену в лицо.
Тот, похоже, увиденным остался доволен.
– Проделав такой долгий путь, можем подождать и еще немного. – Чарльз снова пронзил ее взглядом. – А не выпить ли нам чаю, чтобы скоротать время?
Вымученно улыбнувшись, Джорджиана ответила согласием, радуясь, что сможет чем-то занять себя, пока будет обдумывать последствия своих опрометчивых действий.
Снова был призван хозяин гостиницы, и некоторое время спустя дородная служанка внесла поднос с чайником, посудой и булочками с изюмом.
Дав ей монету и придержав для нее дверь, Чарльз отпустил ее.
Притворяясь, что всецело занята чайником, Джорджиана наблюдала за тем, как Чарльз закрывает дверь. Она испытала огромное облегчение, заметив, что он не запер ее на замок.
Это наблюдение придало ей уверенности в себе, и Джорджиана стала думать, что делать дальше. Прежде всего, необходимо выяснить, что кузен замышляет. У страха, как известно, глаза велики, так что, возможно, она все преувеличивает.
