Между бровями у нее залегла складка, затем брови удивленно поползли вверх.
– Да и нет. Он их в действительности еще не получил. Говорит, что отдал Прингейтам распоряжение доставить их на почтовый постоялый двор «Олень и гончие», расположенный недалеко от Лондона, если ехать по дороге, ведущей в Кэндлвик. Помню, я и сама там останавливалась по пути сюда.
Белла рассеянно кивнула:
– Да, но почему? Почему бы просто не привезти картины в Лондон?
Джорджиана, поглощенная чтением неразборчивых каракулей Чарльза, лишь плечами пожала.
– Чарльз пишет, что встретится с Прингейтом нынче после полудня, чтобы забрать полотна, и спрашивает, не хочу ли и я поехать с ним. О, Белла! Ты только подумай! К вечеру картины будут у меня.
– М-м-м.
Белла хмуро смотрела на подругу. Бесполезно напоминать ей, что Чарльзу нельзя верить. Она прочла в ее лице решимость во что бы то ни стало ехать за картинами. Терзаемая предчувствием дурного, Белла все же уступила.
Пока Джорджиана строчила восторженный ответ кузену, Белла сидела, нервно покусывая губы.
Когда записка была передана гонцу, она оживилась настолько, чтобы с улыбкой выслушивать путаные рассуждения Джорджианы. Для Беллы все было предельно ясно. Чтобы уберечь Джорджиану от махинаций Чарльза, нужно поступить так же, как она поступала всегда, когда он был замешан. Нужно рассказать Доминику.
Когда Чарльз заехал за Джорджианой в три часа пополудни, Белла к нему не вышла. Этот человек значился первым номером в списке ненавистных ей людей. Она уже отправила тайком записку своему брату с просьбой о помощи.
Глядя, как маленький фаэтон Чарльза увозит Джорджиану прочь, Белла изо всех сил старалась побороть гложущее ее чувство беспокойства.
С нетерпением она ожидала визита брата.
С комфортом устроившись в кожаном кресле, лорд Доминик Риджли, виконт Элтон, космополит и непревзойденный политик, с головой погрузился в размышления о прекрасных созданиях природы. Точнее, думал он об одной златокудрой девушке с глазами орехового цвета. Тишина в читальном зале клуба «Уайтс» время от времени нарушалась лишь всхрапыванием, сопением или перелистыванием страниц.
Больше ничто не мешало ему мечтать. Виконт держал раскрытую газету перед самым носом, но не замечал даже крупных заголовков, не говоря уже о содержании статей. Этим утром в его голове безраздельно царила Джорджиана Хартли.
Доминик не видел ее уже более двадцати четырех часов, но это обстоятельство едва ли могло служить удовлетворительным объяснением его нынешнего занятия.
