Когда они прибыли в Уэстонберт, Эмма пребывала в полной растерянности и, едва они вошли в холл, бросилась вверх по длинной извилистой лестнице со скоростью, на которую прежде не считала себя способной.
Алекс молча смотрел, как видение в синей муслиновой амазонке стремглав мчится от него. Потом он со вздохом провел рукой по волосам, повернулся и пошел прочь, думая, что следует попросить слугу приготовить для него холодную ванну.
Эмма влетела в свою комнату и бросилась на кровать в полном изнеможении. При этом она больно ударилась о бедро кузины, мирно свернувшейся калачиком с томом Шекспира в руке.
– Ад и дьяволы! Ты не могла бы читать в другой комнате? – сквозь зубы прошипела Эмма.
Белл окинула ее внимательным взглядом:
– Ты знаешь, здесь освещение лучше…
– Ради всего святого, Белл, постарайся проявить больше смекалки, когда придумываешь объяснения. Твоя комната рядом с моей, и наши окна выходят на ту же сторону.
– Может, ты поверишь, если я скажу, что твоя постель удобнее моей?
Эмма готова была взорваться.
– Ладно-ладно. – Белл поспешила загладить неловкость и стремительно скатилась с постели. – Просто я первой хотела услышать подробности твоей прогулки с Эшборном.
– Все прошло прекрасно. Ты удовлетворена?
– Вовсе нет, – возразила Белл пылко. – Полагаю, что ты должна мне все рассказать.
Что-то в напряженном тоне Белл задело Эмму за живое, и она почувствовала, как по щеке ее сползает горячая слеза.
– Не уверена, что сейчас мне хочется рассказывать.
Белл достаточно было одного взгляда на лицо кузины, чтобы все понять.
Она тотчас же уронила книгу и со свойственным ей присутствием духа захлопнула дверь спальни.
– Боже, Эмма, что случилось? Неужели…
– Неужели что?
– Скажи, он соблазнил тебя?
Эмма поморщилась.
– Кажется, я говорила тебе, что терпеть не могу это слово.
– Так он сделал это или нет?
– Нет, не сделал. За кого ты меня принимаешь?
– Прости, но… Я слышала, что мужчины бывают очень настойчивы, когда понимают, что женщина в них влюблена.
– Ну, положим, я не влюблена, – поспешно возразила Эмма.
– Неужели?
Эмма ничего не ответила, и Белл продолжила допрос:
– Во всяком случае, я вижу, что ты об этом думаешь и это только начало. Я, конечно, не должна тебе говорить, как счастливы будем мы все, если вы наконец поженитесь.
– Да уж, я и так догадывалась о ваших чувствах.
– Дорогая, едва ли стоит нас за это осуждать: мы все очень хотим, чтобы ты осталась в Англии, а я в особенности. – Лицо Белл стало серьезным.
