– Несомненно, – согласился Харви, пряча улыбку за краем кофейной чашки…
Через полтора часа я могла с уверенностью заявить, что хорошее место непроизносимым словом «дендрарий» не назовут! Где они нашли райский сад? Он являлся отделением ада на земле. Жарким, солнечным, жужжащим и людным, куда в наказание отправляли колдуний, умудрившихся наклюкаться и посеять самое дорогое – магическую палочку.
Невозможность раскрыть над головой заклятье охлаждающего купола не позволяла наслаждаться экзотическими растениями. С жарой меня примирил разве что стаканчик с осколками колотого мангового льда.
Жаль, одновременно хрустеть льдом и обмахивать лицо костяным веером никак не удавалось.
Мы прогуливались по ухоженным аккуратным дорожкам, стараясь не пересекаться возле цветущих кустов с ботаниками-любителями и граверами-самоучками. Первые ходили уткнувшись в каталоги, купленные на входе, как это делала Эмма. Они усаживались в зарослях и пытались выковырять из земли мелкий росточек. В общем, занимались прополкой. Вторые были не только странными, но и внезапными.
Как городские голуби! Когда они прицеливались глазком ручного гравирата, то обязательно оттопыривали поперек прохода какую-нибудь часть тела, чаще филейную. Иногда эти два вида сталкивались на дорожках, хотя места в ботаническом саду было немало.
Харви был отправлен к тележке с холодным мятным чаем в бутылочках, торчащих из горы магического, а потому не тающего льда. Эмма утыкалась носом в разворот каталога, Харриет таращилась вокруг, восхищаясь подстриженными в виде животных кустами, а я оглядывалась через плечо, зачем-то проверяя своего бывшего.
– Божечки мои дорогие, смотрите, кустик подстрижен под дракона! – воскликнула Харри, заставляя меня обернуться. Очень вовремя, ведь я почти свернула шею.
– Уверена, моим мальчикам здесь понравилось бы! – затараторила она. – Они так сильно любят драконов. Вернусь в Гранах, обязательно их свожу в ботанический сад и в зоопарк. И в питомник редких магических тварей.
В этот миг Эмма, на ходу изучающая каталог растений, споткнулась о кривоватую, волосатую конечность гравера-любителя, выставленную из куста с пупырчатыми листьями.
Она ругнулась сквозь зубы и едва не потеряла очки. Гравер-любитель в желтых шортах до колен, с кожаным кофром поперек узкой груди и гравиратором в руках явил себя из зарослей. Смотрел он недобро.
– Мадам, вам не мешало бы извиниться! – Для человека не самого выдающегося телосложения он обладал весьма громким, низковатым голосом.
