В общем, по сравнению с особнячком Рупертов – тем самым, с винным пятном на потолке, – настоящая тихая гавань. И вечер закончился бы мирно, но в густых сумерках мимо окон кондитерской прокатилась тележка зазывалы, со всех сторон озаренная фонариками.
Мужичок, срывая голос, приглашал людей в ателье гравировщика, умеющего делать профессиональные гравировальные снимки. В кузове стояло прямое доказательство умений мастера: живой портрет во весь рост кудрявой разбитной блондинки с ярко-алым пятном вместо рта. Она не двигалась, конечно, но беспрестанно подмигивала, словно страдала от нервного тика.
У Эммы из рук выпала вилка и звонко ударилась о край тарелки. Харриет едва не подавилась кусочком шоколадного торта и промычала с набитым ртом:
– Божечки мои дорогие! Обалдеть!
В общем-то, приличными словами она выразила все, что я была способна описать исключительно бранными ругательствами, но промолчала, потому как меня покинул дар речи.
На безобразной гравюре во весь рост была изображена я. В том платье, в котором щеголяла на девичнике, и пока еще в двух красных туфлях.
– Удачный портрет, – задумчиво протянула Эмма, поправляя очки.
– Думаешь? – с трудом выдавила я.
– Еще бы! – кивнула она. – Тебя на нем родная мама не узнает.
– Но ты узнала.
– Я тебя вижу чаще.
В животе что-то стало по-сиротски холодно. Невольно представилась реакция дорогой матушки на гравюру во весь мой рост чуть выше среднего и с буйными кудрями, которые следовало «непременно закалывать, чтобы никто не принял серьезную колдунью за непристойную водевильную танцорку» (фраза пронеслась в голове с нравоучительной маминой интонацией).
Еще вспомнилась начальница мадам Шербон, утверждающая, что королевские маги обязаны держать лицо и ни в коем случае не падать им в тарелку…
Как ужаленная я вскочила из-за столика. Тот неустойчиво зашатался, пролился черный кофе, на плиточный пол упала десертная ложка, перепачканная кремом. Соседи справа с опаской оглянулись.
– Надо идти к гравировальщику.
Не споря, Харри подхватила сумочку, поднялась и недоуменно сдвинула брови:
– Мими, а ты, что же, не собираешься?
Она точно не собиралась, но решение коллектива довлело.
С видимым сожалением Эмма посмотрела внутрь ополовиненной кружки и вздохнула чуть слышно:
– Раз надо, значит, надо.
Мы попрощались с гостеприимной хозяйкой, но в дверях меня покинула сила воли. Конечно, я сильная, самодостаточная колдунья, свято верящая в диету «ешь меньше», но день сегодня выдался очень нервный.
