Глава 31"
"Утром Марта Игоревна, измученная зубной болью, дала согласие поехать к стоматологу. Я позвонила Владимиру, и в двенадцать дня мы уже входили в его кабинет. Радуясь, что не мне предстоит знакомство с бормашиной, я усадила несчастную вдову в кресло и, оставив ее на попечение симпатичного доктора, пошла искать самого Владимира.
Дантист сидел в кабинете.
– Даша, – не очень приветливо проговорил он, – входите, сейчас велю подать кофе.
Я поблагодарила и спросила, почему больше не приходит Ева.
– Отправил девочку в закрытую школу-интернат, – пояснил Владимир.
– Без матери совсем от рук отбилась, не слушается, грубит, выкрасила волосы в рыжий цвет. Ну, ничего, в интернате живо отобьют охоту безобразничать.
Я тихонечко размешивала ложечкой сахар, думая про себя: «Ну и жук. Избавился от девчонки, запихнул в казарму. Конечно, чужой ребенок, не своя кровиночка». Но вслух сказала другое:
– А Юра как же?
Владимир расцвел в улыбке:
– Растет не по дням, а по часам. Говорить пытается. Нанял ему няню, такую приятную даму.
В общем, жизнь без Нелли как-то устраивается.
– Можно взять у вас адрес школы Евы? Если разрешите, Маша пригласит девочку к нам на выходные.
– Лучше не надо, – протянул стоматолог.
– Почему?
Владимир не сумел найти достойной причины для отказа и крайне нехотя дал адрес интерната.
Тут в кабинет привели вдову.
– Странное дело, – пробормотал смотревший несчастную врач, – все зубы залечены. Сделали рентген – корни в порядке. Может, отправить на консультацию к невропатологу?
Домой мы с Мартой Игоревной вернулись, когда Наташка разливала по тарелкам суп.
Кока увидела мать и вжала голову в плечи. Тема преспокойненько отрезал кусок батона. «Ну, сейчас разгорится бой», – подумала я, прикидывая, под каким предлогом можно убежать наверх. Но случилось невероятное. Вдова рухнула на стул и устало произнесла:
– Ладно уж, живите вместе, раз решили. Ты, Кока, не сердись. Люблю тебя, дуру, вот и хотела принца подобрать. Да, видно, не судьба. Прозаик вроде ничего, будем надеяться, что любит тебя, а не приданое.
Кока взвизгнула и кинулась, плача, целовать мать. От облегчения Наташка пролила горячий суп на голову вертевшегося под ногами Снапа. Пес взвизгнул и побежал утирать морду о накидку на диване. Но мы, переполненные радостью, не обратили внимания на его поведение. Маня кричала, что подарит молодым супругам картину; Зайка обнимала Коку, Аркадий требовал шампанского. Наконец принесли бутылку, разлили по бокалам.
