Там пылал огромный костёр, а на расставленных вокруг скамьях сидела вся челядь поместья, к которой, видимо, присоединились родственники, свойственники да знакомые из окрестных деревень. Геральт едва успел спешиться, как под громкие нестройные пожелания счастливого Солстиция и весёлого Йоля ему сунули в руки пенящуюся кружку и кус жареной колбасы. Пришлось даже немного посидеть с компанией и сделать вид, что подпеваешь. Впрочем, продлилось это недолго — Престон Хольт тут же увёл Геральта в горницу и усадил за стол.
На этот стол экономка вскоре водрузила жбан вина и дымящийся котелок, в котором, как выяснилось, томились рёбрышки молодого кабана в пропитанной жиром капусте.
Хольт достал из буфета два кубка, смахнул с них пыль, наполнил.
— Рассказывай, — сел он за стол. — Рассказывай, ведьмак Геральт.
***
Рассказывал. Не слишком складно, порой запинаясь. Обо всём — или почти обо всём — что случилось с месяца Блате до начала зимы. Хольт слушал, не перебивая. Временами казалось, что он вот-вот задремлет.
Оживился лишь немного, когда Геральт дошёл до встречи с комендантшей Фиахрой де Мерсо, аудиенции у маркграфа Линденброга и схватки со стрыгой.
Со двора по-прежнему доносились песни, смех и радостные возгласы. Праздничное веселье было в самом разгаре.
— На следующий день после убийства стрыги, — заканчивал рассказ Геральт, — не успели отзвонить полдень, как весь Брунанбург, окружающий замок городок и шахтёрский посёлок праздновали избавление от чудовища, а я вдруг стал героем.
Престон Хольт продолжал молча слушать, поигрывая кубком.
— Комендантша де Мерсо постаралась, чтобы о моём подвиге узнал каждый, от мала до велика. Куда ни покажусь — все шумно чествуют, кричат здравицы, аж неловко становилось. На руках пытались по улицам носить, но этого я не позволил. Песни начали складывать да распевать. Но что было делать, приходилось терпеть, потому что...
— Маркграф Линденброг, — догадался Хольт.
— А как же. Комендантша знала, что делает, поднимая шумиху.
Маркграфа отрубленная голова стрыги особо не обрадовала, подозреваю, он уже примеривал мою собственную голову к своей коллекции над камином, где-то между лосем и муфлоном. Но пришлось ему делать хорошую мину, а мстить он никак не мог — не получалось ему добраться до шкуры чествуемого всеми героя, спасшего людей от смертельной угрозы. Тем более что громко и повсеместно славили и его самого — за то, что ведьмака привёз и нанял.
