А сперва – девку повесить!
Седобородый, явно местный старейшина, пошептался с остальными.
— Нанимаем вас, молодой ведьмак, — сказал, наконец. — Мы, то есть здешняя власть. За триста марок. Но плата только в случае успеха. То есть если будет результат.
— Понятно. Принимаю заказ.
— Если помощь какая нужна — поможем, сразу дадим, ни в чём не откажем. Скажите только, что вам требуется?
Ведьмак указал на девушку.
— Она.
***
Искать не пришлось ни долго, ни далеко — помог полезный в таких случаях эликсир под названием Трясогузка.
И наблюдение за каплей слизи на клинке кинжала.
— Там, над ручьём, — спросил он у всё ещё следовавшей за ним девушки. — Чей это дом? Говори громче, еле слышу.
— Красильщицы... Раньше...
— Спасибо. А теперь беги домой. И смотри не попадись им снова!
Хижина стояла на самом краю — беднейшем краю — городка, среди ольх над ручьём. Если это и был дом красильщицы, то «раньше» – явно бросалось в глаза. Не видно было сохнущих пучков шерсти и пряжи, на рядах давно неиспользуемых сосудов на крыльце потёки красителей высохли и выцвели.
Он вошёл. Дверь скрипнула. В сенях паутина легла на лицо — видно, нечасто тут бывали гости в последнее время. Повсюду стояли горшки, котелки и прочая утварь красильного ремесла. Пахло уксусом.
В комнате было светло и неожиданно опрятно.
В кресле-качалке с плетёной спинкой сидела женщина. На вид лет сорока. Хотя он мог и ошибаться.
Какое-то время они молча смотрели друг на друга.
— У тебя смерть на лице, — сказала женщина.
— Я не тешила себя иллюзиями, — продолжала она, не прекращая медленно раскачиваться.
— Знала, что кто-то вроде тебя появится. Да и горожане могли меня выследить... Может, и лучше, что это кто-то вроде тебя.
Он не ответил.
— Бургомистр, — заговорила она снова после долгого молчания, — убил моего сыночка. Задавил конём, пьяный. А потом запугал, сунул денег. Я взяла, вот он и решил, что конец, что всё улажено. Долго я ждала. Наконец добыла, и недёшево, знание и способ. Дорого обошлось, а наложилось так легко... Взмах руки и слово.
.. Было отчаяние, отчаянное средство. Но не знала я, что всё обернётся так страшно... И что пострадают жена и дети... Дети! И та невинно повешенная девушка. Теперь хотела бы всё обратить вспять, отменить... Спасти их. Догадываюсь как.
— Есть только один способ.
— Я знала, — кивнула она. — Знала, что только моя смерть... Но не хотела попасть им в руки, дать себя замучить и повесить... Хотела сама покончить с собой. Купила яд, смотри. Но боялась принять...
