Через просторные сени попадали в людскую, а оттуда — в обширную горницу с изразцовой печью, из которой можно было пройти в несколько светёлок. К дому примыкали большая кухня и комнаты для прислуги.
Челядь состояла из управляющего, мрачного типа, вечно сидевшего над счетами, старшего слуги вроде оруженосца, младшего конюха и часто сменявшихся наёмных девок из деревни. Была ещё толстая, крикливая и своенравная баба, совмещавшая должности кухарки и экономки. Ей легко прощались крики и капризы — готовила она божественно.
Геральту, привыкшему к однообразной и довольно скудной пище в Каэр Морхене, трапезы в Рокаморе каждый раз казались королевским пиром. За всю свою жизнь он не видел и не пробовал таких блюд, как завёрнутые зразы или голубцы, а уж баранина с овощами и вовсе казалась чем-то невообразимым.
Обжорство, безделье и наблюдение за прилетающими и улетающими почтовыми голубями длились недолго."
"— Ты ведь понимаешь, — начал Хольт, ведя Геральта в амбар, — что в истории с тем дезертиром ты чудом избежал петли.
Ты убил человека мечом. И никого не волнует, действовал ты из самообороны или защищая невинную жертву. Ведьмаков не любят. За убийство человека тебя могут вздёрнуть — что по приговору суда, что самосудом. Поэтому против людей лучше меч не обнажать. Для людей есть другие способы.
— Знаки?
— Не только.
В пустом амбаре в утоптанный земляной пол были вкопаны четыре столба с прикреплёнными к ним подобиями человеческих голов и торсов из твёрдой кожи.
— Всё, что я тебе здесь покажу, — Хольт скинул куртку, закатал рукава рубахи, натянул толстые перчатки для верховой езды, вторую пару протянул Геральту, — должно служить исключительно самообороне.
Подчёркиваю особо: только и исключительно обороне. Ты ведьмак, а не разбойник и не головорез. Запомни это.
Геральт кивнул в знак того, что запомнил.
— В Каэр Морхене, — продолжил Хольт, — наверняка мало что изменилось с моих времён, а в мои времена мы регулярно дрались на кулаках. Здорово бить голым кулаком, да? Это так естественно и приятно, что, пожалуй, даже отдаёт чем-то первобытным.
Иногда, впрочем, иначе как голым кулаком и нельзя, особенно, скажем так, в пылу момента. Но когда горячка уступает место трезвому расчёту, надо думать о возможных серьёзных травмах ладони, запястья, пальцев или всего разом. Удар голой рукой порой опаснее для бьющего, чем для битого.
— Поэтому, парень, не помешает подручное средство. Да-да, знаю, можешь не напоминать.
