— Это возможно?
— Да, если члены общины проголосуют за неё, — вздохнула Нилария. — Против была только я. И выдвинула обвинения Олинирии, в то, что это она убила мать. Но у меня не было доказательств.
— Откуда ты знаешь тогда, что именно Олинирия убила Велирию? — задала я крамольный вопрос.
— Твоя мама чувствовала приближающуюся беду, говорила об этом не раз мне и матери. Но мы не понимали, что произойдёт. Я слишком хорошо знаю Олинирию и на какие гадости она способна. Только у неё был мотив убить мать. Элирия и Велирия выступали за перемены и реформы в общине.
Они хотели открыть остров для посещений в любое время. Чтобы ведьмы могли чаще видеть своих любимых и сыновей. И вообще хотели разрешить уезжать ведьмам с острова с мужьями. Но некоторые ведьмы, особенно из первого круга, побоялись потерять своё привилегированное положение. И они понимали, что Олинирия, став жрицей, сохранит строй и порядок на острове.
— Так значит, мама и бабушка хотели перемен? Поэтому и поплатились? — поняла я, о чём толкует Нилария.
— Верно, так и есть, — вздохнула она. — Я тоже их поддерживала. Поэтому и нахожусь здесь, в изгнании. Олинирия закрыла мне путь в особняк навсегда. Теперь вся надежда только на тебя, Лина."
"— Что я могу сделать? — сильно сжала ладонь прабабушки. — Я хочу отомстить Олинирии и вернуть честное имя мамы.
— Когда до нас дошёл слух, что ты вернулась на остров, у совета деревни родился план, как свергнуть Олинирию и изменить жизнь на острове, — с надеждой посмотрела на меня прабабушка.
— И какой план? — сердце заколотилось так, что ладони вспотели.
— Пойдём на совет деревни вечером, там всё тебе расскажем, — Нилария погладила меня по голове. — У тебя есть шанс отомстить и всё исправить.
Она крепко обняла меня, я даже услышала, как бешено бьётся её сердце.
Как хорошо, что у меня есть прабабушка.
* * *Совет деревни проходил тут же в саду на поляне. По середине пылал костёр. Вокруг огня на пеньках сидели пять ведьм, самые старшие в общине. Они молча сидели, смотря на пламя.
Но стоило подойти ближе, как все пять голов устремились ко мне.
— Нилария, ты всё рассказала правнучке? — подала голос самая на вид старшая женщина, у неё из под платка выбились совсем седые пряди.
— Да, Килария, всё, — прабабушка села на свободный пенёк. К вечеру она переоделась в темно-синие брюки и блузку.
Я тоже присела на вполне удобный пень.
— Лианирия, ты готова стать орудием против Олинирии и тиранства? — твердым голосом произнесла Килария.
