Когда у дракона и так уже есть чувства.
Я молчал. Где была та грань — между моими собственными чувствами и навязанными родовыми чарами?
Она закатила глаза:
— Можно подумать, тебе не нравилось. За все надо платить, милый. Только не говори, что эти годы удовольствия того не стоили.
Пелена чар спала. Я смотрел на Рамину и не понимал, как мог попасться на женский обман. А ведь изначально у меня, действительно, возникли чувства к драконице.
— Зачем? — единственный вопрос, который смог задать.
— Меня не бросают, милый.
А кто посмеет, тому мучиться и гореть в аду, — избалованная драконица пожала плечами, натянула привычную мягкую маску хрупкой беззащитной девушки, улыбнулась, выпуская мягкие лучи из глаз.
Неужели это на меня действовало? И почему перестало?
Она деланно надула губки:
— Мне было скучно.
Все эти годы для нее были простым развлечением?
Рамина стрельнула глазками в розовые панталончики:
— Кем бы она не была, она отобрала у меня любимую игрушку. Сначала я думала, что ты мне надоел.
Но ты так возбуждаешь своими собственническими замашками, — она облизнулась. — Не то, что Малори. Готов делить меня с каждым встречным и поперечным.
Я нагнулся, спрятал исподнее в карман.
— Не бери в голову. Эта человечка, как ты выражаешься — простое недоразумение.
Рыжая бестия и, правда, была несуразным недоразумением. Отказалась от близости. Не захотела пройти инициацию с сильным магом, даже после того, как узнала, что я дракон.
Жених, говорит, есть. Тот студентишка из ночного клуба, который сам ее ко мне же и спровадил.
Дракон укусил изнутри. Неожиданно. Я прикусил язык.
— Похоже, твой дракон другого мнения, — свысока процедила Рамина. — Дракон желает человеченки? Фу, как это противно.
А вот рычание сдержать не получилось.
— Придержи дракона, — брезгливо сморщилась Рамина. — Контролируй глаза, Шарди.
Она приблизилась, положила руку мне на плечо. Ей всегда удавалось успокоить. Даже сейчас.
— Меня прислал Совет, Шарди. Они хотят контролировать ситуацию.
С этого и стоило начинать. Не мог сказать, что для меня это известие стало неожиданностью. Семья Рамины уходила корнями к древнейшим, большая часть Совета были в прямом или косвенном родстве с ними. Но не с моей семьей. И тут пазл сложился в голове:
— Так, это было даже не твое желание? Связь со мной?
— Отчасти нет. Но я открыта всему новому.
— А твой отец вовсе не против обрести контроль и над моей семьей, — проговорил вслух очевидное.
