Чем он опять недоволен?
— Я буду только с тобой, — нашла волшебные слова Рамина, потянула штаны вниз.
Из кармана выпали розовые панталончики.
Дракон взбесился, втягивая остатки сохранившегося запаха природной ведьмы. После всех водных процедур, что-то да сохранилось.
Ее запах заставил закрыть глаза. Зрительный контакт с Раминой прервался. Что происходит? Неужели чары Рамины действуют не только на людей? Возможно, просто усиливают собственные чувства. Но с закрытыми глазами я чувствовал лишь внутреннюю пустоту.
Отдышался. Наклонился и отодвинул Рамину за плечи. Демонстративно сплюнул в сторону. Как тогда, когда наблюдал за ней в объятиях Малори. Посмотрел прямо в голубые глаза — всё, на меня больше не действует.
— Ничего не будет, — сказал, чеканя каждое слово, натянул штаны на место. — Сама видишь. Я тебя больше не хочу.
Рамина дернулось, из женской груди вырвался злобный рык. Униженная, отвергнутая, стоящая на коленях, она мотнула головой, уставилась на розовое исподнее белье. Резко втянула воздух, впитывая запах рыжей бестии.
Оскалилась — настоящая драконица.
Дернула головой обратно, ее глаза резанули хищным блеском вместо привычных мягких лучей.
— Даже не думай, — я смотрел прямо на Рамину.
— Кто она? Что она для тебя? — слова вырывались с легким рычанием. — Простая человечка с хрупкой жизнью. Ненавижу людей. Они мусор на теле нашего мира. Всего лишь сырьевой придаток, обслуживающий нашу жизнь. Их расплодилось слишком много.
— Ты тоже разделяешь эти пафосные бредни? — смотрел и не мог поверить.
Почему раньше не замечал ее ненависти к людям? Так был очарован женскими прелестями?
— Ты слишком проникся к людям. Твой шрам на лице не поможет скрыть, что ты — дракон. Однажды, они узнают, кто ты на самом деле. И тогда ты поймешь на что они способны.
Рамина поднялась с коленей. Раздражение клокотало у драконицы внутри, прорывалось наружу легкой белесой чешуей, расползающейся по шее.
Передо мной стояла незнакомка. Я столько лет провел рядом, но получается, совсем не знал свою бывшую невесту.
Как так вышло? Прошедшие годы вязли в тумане забвения, в сознании оставили четкий след лишь голубые глаза.
Не мог поверить:
— Ты использовала на мне родовые чары?"
"Рамина ухмыльнулась:
— Эти чары на драконов не действуют, — она перекинула белокурую гриву через плечо на грудь, принялась наглаживать, пряча раздражение. Заморгала, строя глазки, но у нее не получалось — бешенство съедало изнутри. — Если только самую малость.
