А потом я впечаталась во что-то теплое. Сильные руки подхватили и выволокли на берег.
Меня трясло изнутри от страха, боли и облегчения. Я уткнулась злыдню в грудь и разрыдалась. Он прижал, слегка покачивая, словно баюкая маленького ребенка. Проворчал:
— Отвернуться нельзя. Во что-нибудь вляпается, — и смягчился: — Больно?
— Да, — пожаловалась, приходя в себя от пережитого шока. — И страшно.
Потом стало не по себе, когда поняла, что злыдня добился своего — сидит, обнимает меня голую. Смотрит. Получает моральную компенсацию.
Зажмурилась и промычала, не поднимая головы:
— Платье верни.
Злыдня прочувствовал, что я пришла в себя и нагло протянул:
— Значит, компенсировать не будем?
Я решила надавить на жалость:
— Итак, больно. Еще ты со своей компенсацией.
— Я тебя сейчас отпущу, посажу на землю, попробуй залечить раны. У тебя кровь, — он заправил волосы мне за ушко, втянул шумно воздух и прикоснулся губами к плечу. Какие нежности.
— Как залечить? — я вцепилась в мага клещом.
Так хоть сижу, волосами прикрылась, к магу прижалась — тепло, уютно, и ему не видно.
Меня.
Он приник к плечу в поцелуе. Приятно. С трудом отлип:
— Ты же ведьма природная. Потяни силы из земли. Ну, или как вы там это делаете?
Еще бы я знала, как мы это делаем. Но в предложении был смысл, только…
— Эм…
— Что еще? — злыдня пытался отцепить меня, пока не получалось.
— Ты отвернешься! Без всяких моральных компенсаций. И платье мое вернешь.
Он устало согласился:
— Отвернусь. Платье наколдую.
Я выпустила мага из цепкой хватки.
Сползла на землю, не сводя прищуренного взгляда.
Шаардан демонстративно отвернулся. Я выдохнула и растянулась на траве. Ну, и что мне дальше делать? Прикрыла глаза, наблюдая за ощущениями. Трава — высокая, мягкая, щекочет. Солнце ласкает кожу, ветерок обдувает. Пахнет речной водой, полевыми цветами и мхом, еловым опадом. Развернула ладони, уперлась в землю.
И неожиданный поток хлынул через ладони, восполняя потерянные силы, забирая саднящую боль.
Я приоткрыла глаза.
Злыдень не скрываясь рассматривал.
— Извращенец, — отдернула руки от земли, подскочила, села, подтянув колени к груди, пряча голое тело.
Ни капельки не смутился:
— Просто мужчина нормальной ориентации с обычными мужским желаниями и потребностями.
Стоял в мокрых штанах, сверкая обнаженным торсом.
— Платье мое обещал, — буркнула, отворачиваясь.
— Не обещал, — возразил злыдня.
Правда его, не обещал. Но платье просто необходимо. С места не двинусь, пока не отдаст.
