– Она повесилась в отцовском доме, а тот умер с горя и проклял всех нелюдей. Но это было давно. И от дома-то ничего не осталось.
Камни. Они вырастали из плотного травяного ковра то тут, то там. И были это не огромные валуны, но обыкновенные глыбины, из которых раньше и вправду строили. К примеру, Королевскую башню.
– Матушка нам рассказывала это, желая предупредить. С нелюдями связываться не стоит.
– Не буду, – Катарина вспомнила вчерашнего мертвеца и нервно улыбнулась.
– Я слышала, что в колониях они ведут себя много более вольно.
И что порой некоторые несознательные особы отвечают на эти вольности…
Узкая тропа пробиралась на самую вершину. Мимо зарослей жимолости, на ветках которой уже появились первые ягоды, мимо одичавшей яблони и пары рябин.
– На что вы намекаете? – Катарина обеими руками держалась за зонтик.
А вот кузены следовали рядом.
Один слева. Второй справа. Молчали. И облизывали взглядами. Во дворце быстро учишься обращать внимание на взгляды.
– Я? Помилуй, девочка… просто… у нас тут тоже неспокойно.
Здесь, мальчики, доставайте корзинку.
– Какую? – поинтересовались кузены хором.
– Господи, дай мне сил… ту, что осталась в коляске. Кевин, будь добр… или ты, Гевин.
Значит, в темно-синем – Кевин, а в зеленом – Гевин. Надо будет запомнить. Или не надо? Толку-то… к вечеру опять переоденутся.
– Оба идите, – решила тетушка. – И захватите покрывала… два. Они в ящике будут. Еще шаль мою. Здесь иногда дует, но место и вправду чудесное."
"– Чудесное, – согласилась Катарина.
Холм обрывался резко, будто чей-то огромный нож просто убрал его половину, оставив гладкую темную стену.
Где-то внизу разливалась река, такая далекая и яркая, что Катарина зажмурилась.
– Только к краю не подходи. Твоя матушка однажды едва не упала, так увлеклась. Я в самый последний миг ухватила ее за пояс платья.
Это тетушка сказала с явным сожалением. И Катарина послушно отступила от края, который не выглядел надежным. А ведь удобное место для несчастного случая. И уж ее-то, Катарину, никто за пояс ловить не станет…
– Где они там? Мужчины порой столь беспомощны… взять моего Гарольда.
Умнейший человек во всем, что дел касается, но слеп… невероятно слеп. К счастью. Вон там дом стоял, – она указала на обрыв. – А после проклятия осел… правда, матушка говорила, что, возможно, все было иначе, что девушка обратилась к отцу за благословением, а он ее убил, не желая, чтобы кровь его рода смешалась с кровью нелюдей.
Ветер гнал облака, которые отражались в синей глади реки.
