– За день.
– Мы подумали, что ты захочешь прогуляться, – тетушка подхватила Катарину под руку.
– Не захочу.
– Но почему?!
– Дурно себя чувствую…
– Это пустяки, – тетушка отмахнулась от возражений. – Какое дурное самочувствие в твои-то годы? Девонька моя, это все хандра, обыкновенная хандра, поверь моему опыту. А лучшее средство от хандры – развлечься… я велела собрать корзинку для пикника.
Комок тошноты подкатил к горлу.
– Подумай сама, дом будут переделывать, а значит, шум, и грязь, и людишки, которые везде снуют… нет, ангел мой, тебе категорически нельзя здесь оставаться…
Тетушка потащила Катарину к дверям.
– Твоя мьесс сама справится со всем. А тебе следует отдохнуть. Расслабиться. Познакомиться с родней. Ты же нам не чужая.
В этом вся беда.
– Иди, – тихо сказала Джио и коснулась браслета. – Я и вправду домом займусь.
– А мы прокатимся… здесь неподалеку есть отличное место… помнится, мы с твоей матушкой, когда нам случалось здесь гостить, любили устраивать пикники… мы и Эвелина Гленстон. Ах, молодость… сейчас обо всем вспоминаешь с усмешкой, а тогда нам казалось, что нет дела более важного… но там и вправду красиво.
Старое озеро. Обрыв… матушка твоя писала чудесные акварели, а вот у меня всегда какая-то чепуха получалась. Ты не пишешь?
– Нет.
Коляска ждала у дома.
– Мне бы шляпку… – спохватилась Катарина."
"– Гевин, сходи за шляпкой. И перчатки возьми. Дорогая, тебе нужно больше внимания уделять себе. Здесь не принято ходить без перчаток. Нет, мы, конечно, свои люди и не подумаем дурного, но ты же понимаешь, что если кто-то увидит…
– С вами?
– Господь с тобой, со мной можно… мальчики вот сопроводят.
Гевин принес и шляпку, и перчатки, и кружевной зонт, который – Катарина точно была уверена – ей не принадлежал.
– Тебе с твоей кожей стоит прятаться от солнца, – сказала тетушка Лу, устраиваясь в коляске. – Напомни, и я передам тебе крем, чтобы это вот свести…
Она коснулась пальчиком своей щеки.
– Я не хочу сводить.
– Я понимаю, что в колониях, возможно, иное… восприятие, но веснушки… это слишком по-плебейски.
Как и загар.
Щелкнул кнут над головами караковой четверки. И та полетела, понеслась по дороге. Захрустел щебень под колесами, а вот дорогие кузены, решившие путешествовать верхом, несколько поотстали.
– Откуда лошади? – поинтересовалась Катарина, не желая и дальше обсуждать свою внешность.
– Эти? А… у мальчиков… они привыкли верхами, но уже в Бристоне я настояла, чтобы они сели в экипаж. Не хватало явиться к тебе запыленными.
