В листве белели бутоны, но здесь, на изнанке, они походили на огромных уродливых гусениц.
Изнанке верить не стоило.
Кайден обошел женщин, что все так же сидели на покрывале. И та, вторая, нахмурилась. Она вдруг приподнялась на коленях и застыла, вслушиваясь в окружающий мир. Мгновение, и Кайден замер перед самым лицом ее, острым и некрасивым, но в то же время притягательным. А ее губы растянулись в нехорошей усмешке. И блеснули из-под них острые иглы зубов.
Даже так? Интересно… и опасно ли? Здесь, на изнанке, ее кожа казалась серой и плотной, будто из камня выточенной, а волосы поросли весьма характерной моховой зеленью.
А вот Катарина светилась. Ярко так.
И свет этот заставил Тьму замереть. Она сжалась, прильнула к Кайдену, заскулила, будто умоляя защитить…
Красивая. Действительно красивая. И яркая такая. Теплая. Кайден протянул руку и, не удержавшись, коснулся золотых волос. А потом и щеки, украв толику волшебного тепла.
Женщина вздрогнула. А за спиной раздался характерный шелест крыльев, намекая, что не следует слишком уж задерживаться на дорогах тени.
И Кайден, дотянувшись до листьев, вывалился в колючие объятия шиповника. Он успел создать кокон тени, пряча себя и от людей, и от тварей с изнанки, которые ныне метались, пытаясь понять, куда ускользнула добыча.
Слишком как-то быстро они его нашли. Или… ждали?
Нет, они не отличались терпением, да и время там текло иначе, и существа, рожденные тенью, никогда-то не отличались долголетием. Они появлялись, чтобы пожрать друг друга, породив нечто новое, но столь же хищное.
Тогда почему? Или…
Болотники? Они, пусть и принадлежащие этому миру, могли выглядывать на ту сторону его, а стало быть… Кайден нахмурился, потому как мысль, какая-то явная мысль и наверняка полезная, подло ускользнула.
– …И я пьяна, да? – голос Катарины проникал сквозь разодранный тенью полог. – О боги… я пьяна! Я действительно пьяна, и мне это нравится!
– Не сомневаюсь.
– Что это? – Катарина потрясла флягой. – Этот… чудесный… напиток…
– Которого тебе уже хватит, – женщина, чье имя Кайдену наверняка называли, но он вновь не запомнил, ибо не привык тратить память на ненужных людей, попыталась отнять флягу, но Катарина спрятала ее за спину.
– Нет, – она мотнула головой, и несколько светлых прядей, выбившихся из косы, упали на ее лицо. – Я… хочу напиться! Если бы ты знала, как я хочу напиться!
– Тогда поздравляю, ты своего добилась.
– И раньше… я порой просыпалась с мыслью, что если нажрусь, то день пройдет неплохо.
