Но почему бы не попробовать его преобразить? Доработать? Перенаправить силовые потоки…
Мысль заставила задуматься.
– Ты меня совсем не слушаешь, – с немалым раздражением произнесла тетушка Лу, и платочек исчез в рукаве, сменившись крупным круглым камнем на веревке.
– Не слушаю, – Катарина устроилась в кресле напротив и сложила листы аккуратной стопкой."
"Сейчас она была почти счастлива и даже немного благодарна незваной гостье, которая взяла и своим появлением натолкнула Катарину на мысль. Пусть и совершенно очевидную, но… предыдущие пять лет ее голову не посещали даже очевидные мысли.
– Деточка, – тетушка сжала камень, над которым замерцал полог силы. – Ты должна понять, что здесь иные порядки.
Марево зыбкое, и пальцы окутывает, будто ластится.
– И то, что позволено в колониях, просто-напросто недопустимо в цивилизованном мире!
– Что именно? – уточнила Катарина, мизинцем коснувшись запястья.
И пусть узоры почти не видны, но она изучила их, она научилась видеть пальцами каждый завиток, каждую руну, выжженную на коже.
– Эта женщина… отошли ее!
– Зачем?
– Подумай о своей репутации!
– Мне казалось, что присутствие компаньонки как раз свидетельствует о том, что я забочусь о своей репутации.
– Но не такой же, – тетушку было сложно смутить. – Если тебе нужна компаньонка, я порекомендую тебе достойную женщину…
– Нет, – Катарина позволила себе улыбнуться. – Мне не нужна компаньонка. А что касается мьесс… поверьте, все не так просто…
– Если эта женщина тебя пугает…
– Мьесс? – Катарина фыркнула.
– Когда-то да… определенно… она меня пугала. Но теперь мы связаны. Клятвой крови.
Палец очертил круг на ладони.
– Клятвой жизни. Такова была воля… отца.
Почти правда. Он привел Джио. Он взял клинок и, зажав ладонь Катарины, велел: «Стой и не дергайся, и повторяй за мной. Надеюсь, у тебя хватит ума просто произнести клятву?»
– Он всегда был странным человеком…
– А вы… были знакомы? – Катарина с интересом наблюдала за женщиной, которая пыталась направить силу весьма капризного артефакта.
– Увы… да… и не знаю, что тебе рассказала матушка… – напомаженные губы сомкнулись.
– Ничего. Она не любила вспоминать прошлое.
Да и вообще разговаривала мало и редко покидала собственные покои, пусть и обставленные весьма роскошно – а как иначе, ведь она супруга самого Годдарда, – но все же невыносимо тесные.
В них всегда пахло резко, неприятно.
Дымили курительницы. И старуха в красном одеянии сыпала в них листву.
