Вряд ли он вытащит хоть что-то, но почему бы не попробовать.
Гудели пчелы.
Муравьи спешили, касаясь пальцев. Им не было дела до забот людских. А вот корни… корни помнят многое.
Огонь. И кровь."
"Много-много крови… пролилось. Давно? Давно. Восприятие времени растений отлично от человеческого, и Кайден поморщился, чувствуя, как сознание затягивает в извечный круговорот жизни.
Снег. Вода. И вода со снегом. Солнце, которого становится мало. Тяжелая листва, не способная удержаться на ветвях. Она ложится под корни, укрывая их и тех, кто обретается внизу.
Разбойников побили осенью, и листва только-только начинала осыпаться, а деревья еще не погрузились в долгий зимний сон.
Что ж, это совпадало.
А раньше?
Тоже кровь? Мало. Редко. Стало быть, банда и вправду заслужила виселицу. Люди… много. Огонь. Тоже много. Топор. И хруст ломающихся веток. Снова кровь. И опять кровь. И душный, тяжелый запах наступающего болота. Вода, которая поднимается выше, отгрызая берег кусок за куском. Она заливает корни, заставляя те задыхаться, и потом, позже, поглощает мертвые тела деревьев.
Они становятся частью болота, порастая мхом и ряской, покрываясь пленкой мертвой силы.
Чуждой силы. Противной всему живому.
Кайден вытащил руку и вытер пальцы о штаны. Голова кружилась. И он сел на траву, а потом лег, сунул руки под голову и просто лежал, уставившись пустым взглядом на солнце. И солнце не ослепляло. Напротив, его тепло пробивало кожу, согревая кровь, вновь позволяя дышать.
Да, самое главное, не забывать дышать.
Вот так.
Вдох. И выдох. Ребра ходят, грозя разворотить грудную клетку. Но Кайден терпит. Вдох. И выдох. И снова вдох, чтобы потом выдох. Сила успокаивается, возвращаясь в хрупкий сосуд человеческого тела. А Дуглас, усевшись рядом, протягивает флягу с заговоренной водой.
Он молчит, но в глазах видится упрек. И вопрос. Неужели оно того стоило?
– Стоило, – говорит Кайден, когда к нему возвращается способность говорить. – Еще как… теперь я знаю, куда они ушли.
– Куда?
– Туда, – он вскинул руку, указывая на болото.
– По мертвой тропе.
И Дугласу не надо растолковывать очевидное.
– Твою ж мать… извини.
– Ничего, – когда солнце стало невыносимо ярким, Кайден закрыл глаза.
Катарина разложила альбомные листы, состыковав края узора. И на этом желание работать иссякло. Точнее, желание было, но где-то глубоко внутри, оно тлело под пеплом надежд и пустых мечтаний, а разум нашептывал, что стоит ли бороться с ветром?
Узор составляли опытные мастера. Ученые.
