"
"– Я уверена, – Катарина чуть склонила голову, – что жены моих дорогих кузенов с удовольствием примут от вас советы. И помощь. И проявят должное понимание… к мужским слабостям.
Ужин все-таки подали, и пусть был он далеко не столь роскошен, как во дворце, но Катарина почти наслаждалась тишиной и возможностью просто есть.
Есть и не думать о том, как она выглядит со стороны.
Прилично ли брать второй кусок мяса. И отказаться от рыбы, которая сегодня чересчур остра. Не давиться вареной фасолью, ибо целители решили, что именно фасоли не хватает, чтобы Катарина наконец исполнила свой долг перед королем и государством.
Фасоль с тех пор она ненавидела.
– И все-таки, девонька, – тетушка Лу то ли не умела обижаться долго, то ли обладала теми удивительными способностями к притворству, которых самой Катарине не хватало, но она улыбнулась и погрозила вилкой. – Я не представляю, как ты собираешься жить здесь… одна…
– Я не одна, – Катарина разрезала мясо, приказав себе всецело сосредоточиться на процессе.
– Со мной мьесс Джио.
– Ужасная женщина.
– Почему?
– Она магиня!
Джио хмыкнула.
– Это неприлично… женщина не должна вот так явно выставлять свои способности!
– Почему? – Катарине удалось изобразить улыбку.
– Что подумают мужчины?
– А какая разница, что подумают мужчины?! – ей было действительно интересно.
И тетушка Лу раздраженно смяла салфетку:
– Я не знаю, о чем думала моя сестра. Ей следовало бы выписать приличную гувернантку, которая бы объяснила тебе эти элементарные вещи…
– Мне жаль, – Катарина с трудом сдержала улыбку.
– Но в колониях не так просто найти приличную гувернантку…
– Я вижу. Но она могла отправить тебя сюда! Я бы позаботилась о твоем воспитании, а теперь… девочка, женщина не может быть в чем-то лучше мужчины! Женщина создана Господом, чтобы быть надежной опорой, и только. Ее главная задача – семья, а все остальное… это пустая трата сил. Вот зачем женщине магия?
– А если даром наделил Господь?
– Он сделал это, чтобы женщина могла передать дар детям, и только!
– Он сам вам сказал?
– Катарина!
– Что? Мне просто интересно.
У нас в колониях люди как-то не рискуют говорить, что в полной мере постигли замысел Господень. И мне подумалось, что здесь все должно быть иначе, – сдерживать улыбку становилось все сложнее.
А тетушка Лу раздраженно отбросила салфетку. Она явно разрывалась между желанием немедля уйти, демонстрируя свою обиду, и подозрением, что никому-то здесь до этой обиды не будет дела.
