Это плохо? Или напротив?
Женщины любят делиться… но та, другая, была старой. И красотой не отличалась. А еще в ней жил огонь, что тоже не могло радовать. И Кайден даже сделал шаг назад, но потом мотнул головой, мысленно обругав себя за нерешительность.
Чтобы он – и женщины испугался? Ладно, двух…
Оказавшись у дуба, Кайден не удержался, бросил взгляд в заросли малины, но увидел лишь белый цвет, над которым кружили пчелы.
Женщины прятались весьма умело. Вот только ветер их выдавал. И Кайден, усмехнувшись, снял куртку.
Они пришли посмотреть? Что ж, Кайден готов устроить им зрелище.
И рубаха отправилась на траву… Стесняться ему нечего. Определенно.
Призрак взвыл. И Тьма ответила ему протяжным стоном. Поддался ставший вдруг плотным воздух. И ветер, скользнув по коже, слизал первые капли пота.
Кайден закрыл глаза.
Тело двигалось в знакомом танце, и Кайден позволял клинкам вести, лишь придерживая раздраженную бездействием суть их.
Призрак.
Рожденный тенью холмов, одной из тех, вечно голодных и неприкаянных, что вечность проводят, пытаясь найти кого-то, кого можно сожрать, на долю мгновения урвав настоящей жизни.
И мальчишка-полукровка – чем не добыча.
Всем.
Тьма была куда осторожней. Тьма коварна. Она умеет красть голоса, а потом звать, завлекая ниже и ниже, к мертвым водам, к которым не рискуют подходить и те, кто кровь от крови Дану.
Тьма заплакала. Но Кайден ей не поверит. Больше не поверит. Ему не десять.
Он заставил себя сделать вдох, и раскаленный солнцем воздух обжег гортань.
Кайден стиснул зубы и почти позволил клинкам вырваться, почти позволил поверить, что свобода возможна, но в последнее мгновение удержал. Подавил.
И вернул себе способность дышать. Кайден стоял, чувствуя, как ноют мышцы и кости, и кажется, тело удерживалось вместе единственно его волей, и только. Бухало сердце, слишком горячее, слишком живое для того, кто хотел остаться в мире теней.
Кайден запрокинул голову и закрыл глаза.
Он спиной чувствовал взгляд, и губы сами собой расползлись в улыбке.
Да, так будет хорошо… завтра он придет снова.
И послезавтра. И…
Клинки все-таки рухнули, столь же обессиленные, как и он.
Джио первой выбралась из кустов малины, но ровным счетом для того, чтобы обежать вокруг дуба. Она присела у корней его. Потрогала мягкую траву. Хмыкнула. Покачала головой.
– А он здесь не в первый раз.
– Я это поняла, – Катарина присела на корень и вытянула ноги.
