– С чего все началось?
– С глупости, – ее глаза отливали желтизной, а кожа сделалась не просто смуглой – бронзовой. – Однажды я услышала, как играет человек. Играет на простой тростниковой флейте, но песня его была столь пронзительной, что я не удержалась. Я ответила. И отвечала раз за разом. Он приходил каждый вечер, и мы играли. Потом разговаривали. Он рассказывал мне о войне и забытых берегах. Я – о том, как плачут камни, когда обрушивается на них ледяной северный ветер. Он – про людей, я – про китов, что приходят к нашим берегам, год за годом повторяя древний путь.
Он… о себе. И я тоже. Мы были молоды, и мне казалось, что уже этого хватит, чтобы обмануть судьбу и заставить мир прислушаться. Он ведь живой…
Катарина гладила камень, уговаривая его принять утраченную часть. Обломок, зажатый в кулачке ее, был теплым и живым, и на редкость правильным. Но сил не хватало. Вновь не хватало сил.
Сети, сковывавшие Катарину, натянулись, и руны больно врезались в кожу, но она старалась не замечать этой боли.
Не выходило.
Катарина закусила губу.
– …Когда разгорелась весна, он предложил мне обменяться клятвами и дарами. Он поднес мне флейту из тростника…
Камень молчал. Нельзя, чтобы он молчал…
– А я отдала свою. Тогда его еще не звали Словоплутом. Он дал мне свое имя, да только сперва передал его барану, которого посвятил Единому Богу. И когда слово нарушилось, это несчастное животное погибло в мучениях. А я оказалась заперта в этом теле.
И связана клятвой."
"Катарине жаль. Если бы Катарина могла изменить хоть что-то… она и может, она пытается, просто ей не хватает сил.
Взгляд вдруг упал на огонь, который аккурат присел, растянулся на обглоданных бревнах, будто приглашая погладить.
И Катарина решилась.
Она протянула руку, и огонь метнулся навстречу, вцепился в пальцы, пополз выше, впитываясь в руны, втягиваясь внутрь. Боль была такой, что Катарина ослепла. А из глаз брызнули слезы. На долю мгновения появилось трусливое желание отступить, ведь это не она… она не виновата… она ни за что не отвечает.
– Он хотел золота. Он получил золото. Все мое… тогда я еще надеялась откупиться. Но золота оказалось недостаточно. Он пожелал в жены женщину, когда-то ему отказавшую. И купил ее. Он захотел власти…
Боль не уходила.
И не ослабевала. Катарина стиснула зубы. Ей нужна эта сила. И она возьмет то, что должно, ибо в ином случае она погибнет. Все погибнут. А так неправильно.
– …Над людьми, и не только. Он брал куски моей флейты один за другим.
