Они невелики, но их много, как раковин на старом меловом берегу. Не устоять.
– Что здесь все-таки происходит? – Змей смотрел, и выражение лица его было непонятно. То ли зависть, то ли сожаление.
– Я ошибся.
Кайден терпеть не мог признавать свои ошибки. И в любом другом случае предпочел бы если не соврать, то всяко отмолчаться. Но хлопали на мертвом ветру обессилевшие паруса, и призрачное море подбиралось все ближе и ближе.
– Это не болотники, – Кайден разжал руку, позволив голове упасть на пол, и та покатилась, пока не была остановлена ногой дракона.
– Все много хуже… это фоморы.
– Их же не существует. – Его женщина не испугалась.
Она стояла рядом. Гладила его щеки, не столько стирая кровь, сколько создавая из нее узоры. И Кайден ощущал раскаленные пальцы ее.
– Если бы, – Джио носком сапога повернула голову. – Здоровая тварь…
– Кто они вообще? – тихо спросила Катарина.
– Дети богов. Как и мы. Только других богов. Богов другого мира. Говорят, когда-то наш был един и все существовали вместе в любви и согласии, – Кайден криво усмехнулся.
– Пока дочь Фома не отдала свое девичество сыну Урры, а тот, получив дар, предпочел другую. И была она простой смертной. Так началась война, которая и разделила мир. Дочь Фома поклялась, что не остановится до тех пор, пока в мире есть хотя бы капля крови той, другой, которая оскорбила ее самим своим существованием…
Кайден заставил себя разжать руки.
– И, сказав Слово, она ушла, чтобы за гранью мира найти себе мужа из рода демонов. И от него родила множество детей, которых после и назвали фоморами.
– Это было давно, – Джио подошла к окну и застыла, прижавшись лбом к стеклу. – С тех пор мир переменился.
– А фоморы были побеждены, – согласился змей.
Он стоял, скрестив руки на груди, глядя куда-то в сторону. Но и он не мог не слышать. Еще немного, и лодки коснутся земли. Вспашут ее костяным плугом. И тонкими крыльями поднимутся весла. Всхлипнет вода под сапогами воинов.
– Где он ее нашел? – этот вопрос змей обратил к той, которая знала больше, чем могла сказать.
А Кайден, вспомнив вдруг кое о чем, вытащил обломок флейты. Он хотел отдать, но его невеста успела первой.
– Это то, что нужно, – сказала она и отступила, отошла, чтобы сесть у камина, в котором все еще горел огонь. Он, чувствуя близость воды, шипел и фырчал, выгибая рыжие спины, выпуская сонмы искр, но Катарина будто и не заметила.
Что она делает?
– В том храме, – Джио отступила от окна, чтобы забраться на стол.
