Или же средство, что позволит любым ранам затянуться, кроме сердечных разве что. Над сердцем я не властна, а вот тело… ты слышал, что Мертвая река вовсе не так уж мертва? Просто не всем дано изменять свойства ее вод.
Фиал был теплым. И от него пахло… а пожалуй, той же Мертвой рекой. И вечной куделью, которая тянулась и тянулась, повинуясь ловким пальцам нестарой старухи. И в этом движении виделось когда-то постоянство, предопределенность.
– Не только детям Дану позволено спускаться к истокам, – она откинулась на кресле.
– Но это нелегко… я способна воссоздать любое вещество, которое лишь испробовала, будь то лекарство или яд. Мед. Или горечь молотого перца. Вино. Воду… что угодно.
Воды Мертвой реки, стало быть? Кайден поднялся и, сложив руки на груди, отвесил низкий поклон. А потом попросил, ибо не вправе был больше требовать:
– Расскажи мне о той девушке.
– Девочке… если бы не данное слово, я бы взяла ее в дом, пожалуй. Она бы отогрелась. Она все время зябла и дрожала, куталась в нелепую какую-то шаль… на ней было роскошное платье, слишком пышное и тяжелое для нее.
А вот венец казался совершенством…
Он нисколько не утратил своего совершенства даже в том подвале, в котором ныне хранился, поскольку Кайден не представлял, что с ним делать.
– Желтые алмазы. И желтые же топазы. Несколько бериллов для равновесия, ибо камней самих по себе не хватило бы, чтобы удержать ту сущность, которая избрала тело девушки вместилищем.
– То есть вы видели?"
"– Конечно, этого лишь полный слепец не заметил бы.
Нет, она еще сохраняла некоторое подобие рассудка, но именно что подобие. Она только и могла, что говорить о возвращении, о необходимости этого возвращения, о том, что я обязана помочь. Ночь, дождь. Осень на дворе, куда ехать? Но она требовала, не просила, а именно требовала, не понимая, что делает. И я поддалась. Я вдруг испугалась, что ее такую увидит Дерек. У него появятся вопросы, а далеко не на все я могу ответить.
Фиал грел руку. И Кайден убрал его в кошель, а кошель придержал рукой.
И, чувствуя близость родных вод, притихли клинки.
– Я велела заложить коляску. Сказала, что еду по делам приюта. Впрочем, прислуга давно научилась не замечать лишнего, кроме этого мелкого ублюдка, которого я сама привела в дом. Мне нужен был кто-то, кто мог бы держать дела мужа под контролем. Дерек хороший человек, но порой он отвратительно рассеян, и я нашла помощника… как мне казалось.
Но человек оказался неблагодарен. С людьми подобное случается частенько.
