Жесткие лавки стояли столь плотно друг к другу, что Катарина невольно касалась других пассажиров не только руками, но и коленями, что, кажется, весьма радовало пухлого господина, устроившегося напротив. Во всяком случае, он поглядывал на Катарину с немалым интересом и время от времени даже подкручивал кончики великолепных усов.
Или вот доставал часы. Откидывал крышку.
Глядел задумчиво, не столько интересуясь временем, сколько используя возможность продемонстрировать собственное состояние. Часы были позолоченными, а цепочка, может статься, даже золотой.
И сей факт весьма заинтересовал соседку Катарины, женщину дебеловатую, степенную, обожающую рюшечки и трех дочерей, имена, да и подробности жизни которых скоро узнали все независимо от своего желания. Больше всего доставалось господину, но он не злился, а, напротив, явно чувствовал себя польщенным.
Интересно. И странно.
Странна теснота. Запахи, которых становится все больше. Многие неприятны, но Катарина согласна терпеть. И даже не тянется за платком, что пропитан розовой эссенцией.
Она разглядывает этих людей, столь необычных и непривычных, что даже страшно.
Как она будет среди них? Вот так просто… взять и жить? Она уже забыла, что так можно.
– А вы, стало быть, вдова? – женщина переключила внимание на Катарину. – И давно?
– Давно, – сердце екнуло. А вдруг…
И тут же Катарина одернула себя. Это просто разговор. Обыкновенный. Не стоит искать в нем скрытых смыслов.
– Шесть лет.
– Сочувствую, – без толики сочувствия сказала женщина. – Сколько вам лет?
– Двадцать семь, – и здесь Катарина не лгала.
Какой смысл?
Женщина пожевала губами, будто решая, стоит ли тратить на Катарину собственное время и драгоценное мнение, но все-таки снизошла:
– И стало быть, сирота?
– Почти. Тетушка… вот… имеется.
Упомянутая тетушка приподняла кружевной платок и кивнула, обозначая, что она и вправду имеется.
– Печально, печально… у меня есть одна знакомая, – женщина наклонилась, почти легла на колени пухлого господина, чье лицо вытянулось то ли от удивления, то ли от возмущения.
То ли просто от страха не совладать с внушительными достоинствами случайной знакомой.
Этак ведь и раздавить человека можно.
– У нее весьма обширные знакомства, если вы понимаете… – громким шепотом произнесла женщина.
Катарина не понимала, но кивнула.
– И она весьма охотно способствует устройству личного счастья…
Господин крякнул, а Катарина с трудом удержалась, чтобы не сказать, что ее счастье однажды уже устроили. Хватит.
