А если бы мьесс Джио не нашла этого увальня? Катарина запоздало расстроилась. Подобное небрежение говорило об одном: за хозяйку ее не считали.
– Не расстраивайся, лапонька, – мисс Джио ловко перебралась на сено. – Подвинься-ка… следовало ожидать подобного.
– Почему?
Беззвучно раскрылся защитный полог, от которого привычно закололо в висках. И Катарина поморщилась. Ладно там, в прошлой ее жизни, он и вправду был нужен. Но здесь-то кого бояться? Агрессивных сверчков? Или того кота, который громко жаловался на несложившуюся личную жизнь?
– Потерпи, – мягко произнесла мьесс Джио.
– Одно дело, если за всем этим и вправду стоит обыкновенная человеческая глупость, и совсем другое, если…
Она не стала договаривать, как делала порой, когда хотела, чтобы собеседник сам включил голову. И Катарина кивнула.
Есть шанс? Еще какой.
Пока она жива, она мешает.
Отцу, который рассчитывал, что Катарина исполнит свой долг перед семьей, о чем не уставал напоминать при каждой встрече, будто это была ее вина в том, что никак не удавалось забеременеть.
А потом, позже, он так же тихо радовался и нашептывал, что с Джоном стоит сблизиться, что поглядывает он на Катарину вовсе не так, как следует смотреть на мачеху, что если она воспользуется ситуацией… Она не воспользовалась. Дура.
Врагам отца, не слишком довольным, что и после смерти короля род Годдардов не просто сохранил, но и упрочил свое положение.
Людям посторонним, с Катариной вовсе не знакомым, но полагающим, что время ее истекло, а уходя, возвращаться не стоит.
Тем паче когда вот-вот объявят о помолвке Джона с… с кем-нибудь да объявят, он пока и сам не знает, кого выбрать.
Самому Джону.
И хочется верить, что уж он-то был искренен, но… он, что бы там ни говорили, сын своего отца, а стало быть, злопамятен, обидчив и умеет ждать. А ситуация весьма удобна.
Нет.
Это страх. Джон не такой. Джон уговаривал ее остаться. Не как любовницу – они оба отлично понимали, насколько опасна подобная связь. Ему нужен был друг. И помощник.
Просто кто-то, с кем можно поговорить.
Хотя бы о Генрихе. Или о Королевской башне. О том, каково это, просыпаясь, видеть темную стену и эшафот, который не разбирали, ибо слишком уж хлопотное это дело. Умываться ледяной водой. Завтракать, гадая, придет ли после завтрака жрец или обойдется?
Искать тепла в комнатах, пусть роскошных по сравнению с камерами и подземельями, но все же…
Джон знал, благодаря кому он выжил той ночью, когда мятеж почти случился.
