Дед потом сказал, что не нужно было всех, что следовало оставить кого-то для допросной, но я же был маленьким, не понимал очевидных вещей.
Прозвучало так, будто Кайден оправдывается за ту давнюю историю.
– Потом дед все же разыскал остатки банды и тех, кто им помогал. И мне позволил искать… и стал учить. Тогда я понял, чем хочу заниматься. Охота на людей мне понравилась.
Наверное, не стоило рассказывать правду.
Люди боятся тех, в ком есть иная кровь. И в страхе своем горазды выдумывать глупости. А уж знай они, что Кайдену и вправду нравится…
Рассвет.
И туман над лугом, в котором стремительно тает след. Мятые травы, чей сок будоражит и ведет, будто сама земля подсказывает, куда идти. Бег. И чужой страх. Иногда – кровь. Или вот стрелы. Порой ловушки, чаще всего неумелые, но случалось и по-всякому.
– И у тебя получается?"
"– Теперь – да. Чаще всего…
– Но ты не хотел бы большего?
– Чего?
– Не знаю, – она легко пожала плечами. – Все хотят большего. Больше власти. Больше славы.
Больше денег. Больше почестей…
– Больше охоты.
Катарина почему-то легонько рассмеялась. И ночные легкие бабочки закружились над ее макушкой. Они, рожденные сумерками, до конца не принадлежащие миру яви, чуяли спутанную ее силу и стремились к ней. Но не рисковали опуститься, лишь волновались, осыпая светлые волосы пыльцой. Впрочем, людям она не вредит.
– Отец как-то сказал, что лучше всего охотиться там, где много добычи. А подле трона всегда хватает людей… разных людей.
– Но ведь не на всех разрешат охотиться? – уточнил Кайден и сдул одну самую наглую бабочку, которая приблизилась настолько, что потянула-таки силу. Бледные крылья ее засветились, а пыльца приобрела насыщенный серебристый оттенок.
– Не на всех, – согласилась Катарина, как показалось, весьма печально.
– Поэтому предпочитаю оставаться здесь. Здесь мне разрешения не нужно.
– Но ты все равно служишь королю.
– Короне, – поправил Кайден. – Прежде всего я служу короне. А она далеко не каждого, кто ее напялит, признать готова.
Что-то не слышал я, чтобы в последние пару сотен лет камни пели.
Проснулась Катарина с трудом.
И, проснувшись, долго лежала в постели, разглядывая потолок. Потолок был самым обычным, белым и несколько неровно выкрашенным. То тут, то там через белизну проступали пятна самых удивительных форм и размеров. И воображение Катарины спешило отыскать в этих формах скрытый смысл.
Смысла не было.
Зато была тишина.
