Но не увлекайся, Катарина. Помни. Ты королева, пусть и бывшая.
Глава 26
В дом змееныша Кайден звать не стал. А тот не стал напрашиваться, соврав, что должен присмотреть за братом, да и в городе у него дела. И Кайден сделал вид, что поверил, будто Гевину и вправду интересен брат.
– Передай ему, что, если будет мешаться, утоплю в болоте.
– Передам, – Гевин склонил голову.
– И до матушки своей доведи, что не во всякие дела лезть стоит…
Вновь кивок.
Короткое прощание, без которого можно было бы обойтись. И тихая ночь.
Сверчки и те примолкли. Ветер притаился в ветвях, и лишь в траве суетились светляки.
Кайден дважды обошел вокруг дома.
Заглянул в конюшни, где пахло сеном и конским навозом. Взобрался по стене, застыл, прислушиваясь к дыханию мальчишек, что спали на чердаке, закопавшись в солому.
Он нашел пару фляг и украденный окорок.
Послушал, как сопит старый конюх. Человек улыбался во сне, причмокивая губами, и выглядел при этом отвратительно счастливым.
Он ли?
Или та экономка в сером платье и с серым же лицом, столь невыразительным, что Кайден, как ни силился, не способен был вспомнить черты его.
Те лакеи, чей разговор он подслушал в прошлый раз? В доме они держались с должной долей незаметности, что характерно для опытных слуг. И тем не менее именно это качество теперь и казалось подозрительным.
Что было делать слугам в мертвом доме?
В том, что опустел и стоял пустым лет пять? Поддерживать его? Хватило бы куда меньшего количества… или…
Кайден взломал неприметную дверь и, потянув на себя, поморщился: скрипит.
Дерево разбухло, а петли покрылись толстым слоем ржавчины. Этой дверью и в прежние-то времена нечасто пользовались, ныне же о ней и вовсе забыли. И хорошо.
Три ступеньки. И поворот. Узенький коридорчик, в который приходится протискиваться боком. И мир настораживается, он чувствует интерес Кайдена и готов откликнуться, если, конечно, хватит духу заглянуть на ту сторону.
Нет. Еще рано.
И стоило бы вернуться, захватить клинки, а заодно и Дугласа предупредить на всякий случай, но Кайден упрямо шагал по темному сонному дому.
Он поднялся на четвертый этаж, где разместились комнаты для прислуги.
Застыл. Принюхался. Но знакомого запаха не уловил. Нет, пахло обыкновенно – людьми и их слабостями. Вино. Копченое мясо. Чеснок? Нанизанные на нить зубчики висели над дверью. И Кайден почти решился заглянуть, но отступил, услышав весьма характерный звук. Он успел прижаться к стене и почти слился с нею, позволяя ночи спрятать себя.
