– Нет, – она ответила самой себе, возвращая нефрит на место. – Завтра. Или послезавтра. Но сейчас уже поздно. И ужин, наверное, подали.
Останки, освобожденные из плена одежды, которой нашлось место на соседнем столе, выглядели донельзя жалко. Голову Кайден уложил рядом. Он аккуратно отмыл волосы, стер с лица остатки плоти, которая скорее мешала, высвободив чистую светлую кость.
– Позволишь? – Гевин в чужом доме держался подчеркнуто вежливо.
И Кайден склонил голову и отступил от стола.
Он наблюдал за тем, как Гевин снял дублет, закатал кипенно-белые рукава рубахи, выставляя гладкую безволосую кожу рук.
По ней узором чешуи расползались родимые пятна.
– Да, матушку они несказанно раздражали. Она все пыталась вывести, то мази прикладывала, то сок чистотела. Как-то даже известью пыталась прижигать, – Гевин взмахнул руками, пошевелил пальцами. – Именно тогда я понял, что быть нелюдью – так себе удовольствие."
"Сейчас он выглядел спокойно и даже расслабленно. Руки скользили над телом, и разбухшая плоть сжималась, чтобы осыпаться прахом.
– Что-то оставлять? – Гевин дошел до колен.
– Нет, чисти все.
– А это?
– Я запечатлел, – Кайден вытащил из шкатулки кристалл. – Да и свидетельства будет достаточно. Хотя… просто высушить сможешь?
Гевин кивнул.
– И как оно… вышло?
– Про меня? Точно не знаю. Матушка долго и старательно делала вид, что я обыкновенен. Я и сам так думал до… одного происшествия. Но это личное.
Иссыхая, плоть становилась серой и хрупкой, она походила на бумагу, которой обернули кости.
И теперь дыра в животе больше не гляделась страшной. А вот кое-что необычное Кайден заметил.
Он осторожно прикоснулся к хрупким краям. Раздвинул их – сухая ткань трещала – и сунул руку внутрь.
– Это выглядит отвратительно, – соизволил сказать Гевин.
– Это изначально отвратительно, – согласился Кайден, ощупывая сухую камеру. Плохо, что тело столько пролежало и внутренние органы его расползлись, растворились в воде, а потому сложно оценить степень повреждений. – Но еще и немного странно.
– Что именно?
– Слишком маленькое отверстие. И само тело… если взглянуть отстраненно, оно почти не изменилось. Ты когда-нибудь видел коконы болотников?
– Нет. И не горю желанием.
– А мне доводилось. Лет этак десять тому. На зачистке. Небольшая деревенька к северу от Бристона. Углежоги, рыбаки… углежогов больше. Уж не помню, чем они на себя внимание обратили, там матка была молодой, жадной, не умела сдерживаться, вот и взяла людей больше нужного.
