Дворцовые мастера пришли бы в ужас, увидев это место, а Катарина вдруг поняла, что ей нравится.
Груда камней, затянутая зеленым мхом. И тонкая нить ручья, пробившаяся из-под этой груды. Водосборы, что протянулись по бережкам его, развесив голубые свои колокольчики. И строгость ядовитых аконитов. Надо будет собрать, но потом, позже, как войдут в силу.
Катарина подняла юбки еще выше.
Королевы не бегают по саду и не забираются на камни. Им полагается шествовать медленно, не роняя своего достоинства, и исключительно по дорожкам.
Им стоит помнить о том, как выглядят они в глазах подданных и что любое слово, любой взгляд, любой жест может быть истолкован превратно.
Королевам лучше вовсе не покидать отведенных покоев."
"Катарина тряхнула головой и решительно перепрыгнула через ручеек. Стянула туфли, оглянувшись – тишина и пустота, – сняла и чулки. Замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. И, вытянув ногу, коснулась-таки земли.
Теплая. И трава щекочет.
Катарина тихо засмеялась. Юбки выше, и… прыжок через темный валун, на котором замерла бабочка.
Испугавшись тени, та поднялась, закружила. И на душе вдруг стало легко-легко.
Королевы не бегают? Пускай. Какое счастье, что Катарина больше не королева.
Она сама не поняла, как оказалась в этой части парка. Заброшенные цветочницы, позеленевший камень которых облюбован лишайником, а у подножия чаш расползся ковер темных фиалок. Звенят полупрозрачные крылья стрекоз. И густая тень укрывает от солнца влажное подбрюшье леса.
Пожалуй, что уже именно леса.
Одичавшая малина манила пчел белым цветом. И позже здесь появятся ягоды.
…Во дворце малина росла даже зимой. И ягоды давала крупные, сладкие, вот только без запаха. Катарине они казались ненастоящими.
Она коснулась колючек. Отступила. Поморщилась, когда в пятку впился острый сучок. И, устроившись здесь же, в тени куста, надела туфли, благо не стала бросать их там, у ручья.
– Так-то лучше, – сказала Катарина, и на звук ее голоса откликнулись пичуги. Кто-то тревожно зазвенел в ветвях старого дуба, и голос этот подхватили другие, разнесли по саду.
А потом Катарина увидела его.
То есть сперва не увидела, скорее ощутила присутствие человека и замерла, попятилась, скрываясь в колючках малины. Тяжелые ветви раздвинулись, пропуская Катарину, и сомкнулись, запирая ее, защищая лесною короной. Мелко задрожали листья, растревоженно загудели пчелы.
А сердце забилось быстро-быстро.
Не стоило уходить из дома. Одной. И так далеко.
