– Дорогая… я должна серьезно с тобой поговорить. Безотлагательно…
Говорить с тетушкой не хотелось совершенно, но ведь не отстанет. Жаль, что нельзя просто отписать им часть наследства. Правда, Катарина подозревала, что часть их не устроит. Ей уже встречались люди, которым всегда было мало.
В ближайшей гостиной было… мокро. Вода, пробравшись за стекло, расползлась по подоконнику, чтобы спуститься тонкими струями. Лужа растянулась вдоль стены, добравшись и до старенького ковра.
– Дорогая… это приватный разговор, – тетушка Лу покосилась на Джио, которая делала вид, что больше всего на свете ее интересует темное пятно под потолком.
А ведь и вправду интересует. Крыша-то ладно, крышу ремонтировать еще предстоит, но вот это пятно говорит, что дело не только в крыше.
Трещины в стенах не затянулись.
– Джио останется, – Катарина не без опаски опустилась в кресло. – Поэтому говорите смело.
– Господи, дай мне сил… – тетушка сложила руки в молитве. – Деточка… некоторые вопросы должны решаться внутри семьи.
– Джио мне как сестра.
Тетушка Лу фыркнула, показывая, что она думает по поводу подобного родства, но все же сдалась:
– Это… касается нашего соседа… конечно, Теодор может показаться весьма достойным молодым человеком…
Катарина сперва не поняла, о каком Теодоре идет речь.
– Но ты же помнишь, что я рассказывала тебе… – тетушка Лу мяла кружевной платочек, и движения пальцев ее были столь нервозны, что казалось: она того и гляди растерзает этот несчастный клочок ткани. – Его мать… повела себя недостойно.
Его отец и вовсе был нелюдем.
– Не понимаю.
– Милая, – тетушка порывисто вскочила, – я видела, как ты на него смотрела…
Когда, интересно? За ужином тетушка отсутствовала, зато… присутствовал Кевин? Он у двери встал, к стене прислонился, что сделал, конечно, зря, ибо стена была грязновата и мокровата, а дублет у него светлый.
– Он совершенно неподходящая компания для юной девушки…
– Не столь уж я юна.
– Ах, оставь. Ты молода и хороша собой. Состоятельна.
Ты легкая добыча для любого мерзавца.
– Думаете? – Катарина старательно округлила глаза, подражая Лорелии, которая имела обыкновение выражать подобным образом восторг. Испуг. Восхищение.
Обществу нравилось. И тетушка тоже подалась вперед, выдохнув почти в лицо:
– Конечно!
– И полагаете, что он тоже… – Катарина дважды взмахнула ресницами и округлила глаза еще больше. А оказывается, это не так и просто. Левый моментально зачесался, а правый заслезился.
