Нищие деревушки, рыбаки, не знающие иной речи, кроме птичьего своего языка. Нас считали мертвыми, но мы вернулись. И твой отец получил то, что позволило ему достичь… немалых высот.
– Значит… камни…
– По большей уцелели, – Джио закрыла глаза. – Были проданы и пущены в дело, которое в итоге принесло немалый доход. Но вы об этом знаете, пожалуй.
За окном громыхнуло.
И звук этот заставил Кевина подскочить, а Гевина – поморщиться. Полыхнула молния, а за ней уже упала стена дождя. Гроза все-таки пришла, и Кайден в кои-то веки был ей рад.
– А повариху все-таки поменять стоит, – Джио отодвинула тарелку с нетронутым рагу. – Если кто-то рассчитывает на пристойный десерт, то боюсь, что вас разочарую…
– В глуши сложно отыскать приличную прислугу, – задумчиво произнес Гевин. А он к еде не прикоснулся. Сыт? Вот брат его все съел: и картофельный суп, щедро приправленный перцем, и тушеную крольчатину, довольно жесткую, и несчастное рагу.
Кайден облизал вилку и произнес задумчиво:
– Зато здесь тихо…
– Как на кладбище, – Гевин отодвинул тарелку.
– Это смотря на каком… – не удержался Кайден. – Но если хотите, пришлю сюда Дейзи. Она давно с матушкой работает, думаю, справится…
– Обойдемся без вашей любезности…
– Спасибо, буду весьма благодарна.
– Катарина, – это было сказано довольно жестко, – не стоит принимать в доме незнакомых вам людей. Это может плохо кончиться…
К примеру, трупом в болоте.
– Думаете? – Катарина взмахнула ресницами.
– Уверен.
– Тогда мне следует попросить вас удалиться?
Порыв ветра ударил в окно, и то задребезжало.
Вода поплыла по стеклу, спеша обнаружить хоть какую-то щель в раме. Запахло сырым деревом, а на подоконнике появилась лужа. Пока небольшая, она разрастется, расползется, перевалится через край, чтобы сползти уже известным путем.
– Нас?"
"– Мы с вами тоже почти незнакомы, – Катарина сложила салфетку и поднялась. – Если уж на то пошло… мы в колониях привыкли доверять людям.
Возможно, и зря. Этой паре Кайден доверять не собирался. Как и они ему.
Глава 18
Гроза не унималась. Она катала ветер по крыше, пробуя ее на прочность, и дом то вздрагивал, то скрипел, то постанывал, жалуясь на непогоду.
Стало вдруг холодно. И сыро.
И даже постель, в которую сунули грелку, так и осталась ледяной.
– Сиди ровно, – Джио сама взялась за щетку.
– Я их обрежу. Завтра.
– И будешь дурой.
– Почему?
– А зачем резать?
– Не знаю. Мешают. И тяжелые… иногда мне кажется, что еще немного и голова просто-напросто оторвется.
