А тут… кажется, Катарина слишком уж… увлеклась. Тетушка Лу пыхтит недовольно, а Джио стену подпирает. С цветами.
Джио и цветы – это так… странно. Она предпочитала золото, о чем во дворце все знали. И одно время даже пытались подкупить. Потом, поняв, что есть вещи сильнее золота, к примеру, кровная клятва, не то чтобы вовсе отстали, скорее одни подарки сменились другими. А там и третьими.
По мере того как уходила и та призрачная власть, которая вообще была у Катарины, подарков становилось меньше, как и любовников.
А цветы… кого во дворце цветами удивишь?
– Несказанно рада встрече, – Катарина запоздало протянула руку, которую приняли с величайшей осторожностью. – Надеюсь, мы будем добрыми соседями…
– Не хватало, – шепотом произнесла тетушка Лу, которая радостной вовсе не выглядела. – Деточка, дорогая, позволь заметить…
– Не позволю, – руку Катарина забрала, так и не дождавшись поцелуя. Может, и к лучшему, поскольку щеки ее пылали от стыда. – Вы ведь задержитесь до ужина? Хотя, боюсь, у нас не самая лучшая повариха…
– Я неприхотлив, – он смотрел на Катарину сверху вниз как-то так, что одновременно хотелось и спрятаться, и ответить взглядом.
Прятаться было негде. И Катарина решилась.
Только вдруг стало неудобно, что она в таком виде… платье наверняка измялось, и травинки прилипли к подолу. А прическа? У Катарины на редкость непослушные волосы, справиться с которыми не могли и придворные куаферы. Тут же она сама косу плела, и эта коса того и гляди рассыплется.
А еще сердце стучит-стучит.
И глаза у него не просто зеленые. Зелень тоже бывает разной. К краю радужки они темнели, как те изумруды, которые ей поднесли на свадьбу.
Изумруды достались отцу. Наверняка.
К зрачку же зелень светлела, и в ней появлялись проблески золота. Малахит?"
"Нет, тот тяжеловат, а вот нефрит – камень редкий, переменчивый… и лежит у Катарины кусок его, из которого она собиралась чашу резать, но так и не собралась, потому что не знала, кому эту чашу дарить.
А теперь поняла, что резать ее вовсе не стоило.
Что нефрит достоин большего.
Чего? Она не знала. И просто стояла. Улыбалась. И думала, что, наверное, отец прав. Женщины глупы, слабы и в целом бестолковы. Толковая не влюбится с первого взгляда.
– Ах, – громко воскликнула тетушка Лу, разрушив магию мгновения. И Катарина поняла, что именно мгновение и прошло, и удивилась, как много его, этого мгновения, было.
