Прикажи громко, чтобы все слышали: жду-де нападения лихих людей, закладывайте возок, повезу сына с невесткой в Зубалово.
В Зубалове у Григориевых была вотчина, от города двадцать поприщ. Там сосновый бор, легкий терем – самое лучшее место для летнего провождения.
– И что?
Каменная тяжело дышала.
– Марфины лазутчики ей передадут, она обрадуется. В Зубалове-то вас будет просто взять, вдали от людей. А ты как доедешь до Копорского креста, поворачивай на север, в мое Горшенино. Там своих и оставишь. В Горшенине Марфины их не сыщут.
– Не Шелковая ты, а золотая. Лучше сестры. – Настасья крепко обняла соратницу. – Никогда тебе этого не забуду.
И закричала на весь двор:
– Эй, люди, кто есть! Все сюда! Закладывать возок! Седлать коней! В Зубалово еду!
* * *Олена в миг опасности не охала, не металась, вопросов не задавала. Собралась сама и собрала мужа в несколько минут. Юраша, поднятый с постели, стоял во дворе встрепанный, в накинутой на плечи шубе и вертел головой на слуг, бегающих с факелами.
Олена держала его за руку, тихо говорила что-то успокоительное.
Сели втроем в легкую, но крепкую колымагу двойного лубяного плетения, предназначавшуюся для загородных поездок. Наличные паробки – их набралось всего шестеро, остальных забрал Изосим – надели доспехи и шлемы, сели на коней.
Слуги тихо отперли тяжелый засов на воротах, взялись за створки и ждали команды.
– Вот мое наставление Шкиряте, управителю. – Ефимия дала Григориевой свернутую бересту. – Он у меня толков, всё сделает как надо… Сказала бы я тебе «с Богом», но лучше скажу: «Безопасной дороги».
Настасья, высунувшись из лубяного короба, последний раз оглядела двор. Крикнула слугам:
– Попрячьтесь все!
Может, теперь Марфины на дом и не нападут, а все же людей лучше поберечь.
– Завтра свидимся на вече, Бог даст, – сказала Каменная подруге. И махнула: – Давай, отворяй!"
"Ворота рывком открылись. Возница щелкнул кнутом, сильные кони всхрапнули, рванулись.
Колымага вылетела на темную улицу, дальше помчала еще быстрей.
С обеих сторон скакали конные, держа мечи наголо.
Глядя из оконца, Настасья увидела мелькание каких-то черных теней, услышала крики, но никто не попытался преградить дорогу.
Возок бешено пронесся по Славной, повернул направо и потом, не снижая скорости, еще раз направо – к городским воротам. Они по ночному времени, конечно, были заперты, но кто ж посмеет не выпустить великую боярыню?
Четверть часа спустя мчали уже по немощеной загородной дороге.
