К тебе как раз и шли, докладать о гостях новых.
– Что за гости? – инокиня вскинула голову.
– Двое каких-то… Велели передать – тот, кого просила, их и прислал.
– Тот, кого просила? – монахиня покусала губы… и вдруг просияла ликом. – А! Наконец-то явились. Что ж, надо сказать – вовремя! Где они сейчас?
– Во дворе, у трапезной, ждут.
– Пущай в гостевую идут. Живо!
Сквозь украшенное цветным витражом окно бил яркий солнечный лучик, окрашивая летавшие в воздухе пылинки в синий, красный и желтый цвета, яркие и праздничные.
И так же, по-праздничному, бил на улице колокол, где-то совсем рядом бил, медный, с переливами, звон, вероятно, доносился с колокольни ближайшей церкви.
– Звонят… – моргнув, тихо промолвил Федор.
Он лежал на узенькой скромной койке, в ряду таких же подобных, тесно расставленных в гулкой, под сводчатым потолком, зале, украшенном статуями святых и большим позолоченным распятием.
Статуи… витражи… значит, католики… не свои, не православные… Где же он… Ох, как голова-то… – прямо раскалывается… Дьяк осторожно поднял руку: черт побери! Забинтована! Как же так-то? Как же он – здесь? И где это – «здесь»? Вспоминай, вспоминай, парень, слава богу, память, похоже, напрочь-то не отшибло.
Итак… он в Любеке… был… на колокольне, следил за кем-то… за лиходеями, а потом… Потом провал! Что – с лесов, с колокольни, сорвался головой вниз? Не-ет, скорее, ударил кто-то… Ах, как башка-то болит, ноет!
Поскрипев от боли зубами, молодой человек прикрыл глаза, несколько успокоился, а потом, повернувшись, по-немецки спросил у соседа – желтого беззубого старика, изможденного какой-то страшной болезнью:
– Мы где?
– О! – ухмыльнулся тот.
– Очнулся-таки. А то доктор уже думал – всё. В госпитале ты, парень. В госпитале Святого Духа!
– А-а-а, – Федор скривил губы в улыбке. – Так это в церкви Святого Якоба звонят?
– А вот и нет, майн герр! То в нашей, Святого Духа, церкви.
А у Святого Якоба все колокольню починить не могут… лет сорок уже."
"– А доктор… лекарь здесь кто?
– Герр Далла, итальянец из Вероны, – охотно пояснил старик. – Давно уже у нашей коммуны на службе. Завтра поутру с обходом явится.
Завтра…
Федор… нет – герр Йоханнес Гульд, почтеннейший негоциант из Нарвы – снова дотронулся до повязки… кажется, вроде уже куда меньше болело, а поначалу-то было и вовсе невмоготу.
