– Во-во… а мы боярских дочерей позовем! То-то конфуз.
В этот момент в дверь, постучавшись и почтительно посопев, заглянул мажордом Феофан. Поклонился – больше Еленке, чем князю, так и все бояре кланялись, наверное, инстинктивно чувствуя в Егоре Вожникове человека не совсем понятного, чужого, Елена ж Михайловна была для них в доску своей, к тому же в глазах многих – хитрой, коварной, жестокой. Грозной, уважительно говоря.
– Вестник к вам, государи, от нижегородского князя Ивана Борисовича!
– А, – радостно покивал князь.
– Дружок старый, Иван Тугой Лук, говоришь, вестника прислал? Верно, от себя и от братца своего, Данилы. Верно, на охоту хочет позвать. А что, Елена Михайловна, съедим? Давненько я в Нижнем не бывал, поохотимся, опять же – пир, а заодно и глянем, что там к чему.
Егор на секунду замолк, Феофан же, моргнув, осторожно осведомился, когда приглашать вестника?
– Да сейчас и зови, – махнул рукой Вожников. – Чего тянуть-то?
Еленка тотчас же согласно кивнула, задумчиво устремив васильково-синие очи к потолочным балкам – прикидывала по поводу Нижнего, охоты и всего такого прочего.
Явившийся вестник – боярский сын Федосей Мухин, высокий, но узковатый в плечах, парень с пшеничной бородкой и ясными светло-серыми глазами – поправил накинутую поверх синего, с серебряным шитьем, кафтана, отороченную куньим мехом епанчу и, вытащив из-за пояса послание, с поклоном протянул его князю:
– Вам, великий государь, лично в руцы передать велено.
– Угу.
Кивнув, Егор обрезал печати поданным супругою ножичком – интересно, она сей клинок всегда с собой таскала, что ли? – и, развернув свиток, негромко прочитал вслух:
– Императору и великому князю Иван Борисович Тугой Лук из Нижнего Новгорода челом бьет и просит пожаловати… Ну, вот! – Вожников вскинул глаза. – Говорил же – в гости зовет.
Елена покусала губу:
– Ты, милый, чти дальше. А вестника пока отпусти… пущай в людской кваску с дороги выпьет да поснедает малость.
– Да, да, – согласился князь. – Ты иди, боярин.
Вестник, поклоняясь, вышел, затворив за собою тяжелые створки дверей, и Егор продолжил чтение, кое-что пропуская, но выделяя голосом главное. А ведь было что выделять!
– Юрка Звенигородский, песий сын, полки у наших окраин собирает, грит всем, мол, от чумы ушел, а язм-то мыслю – напасть похощет в самом скором времени… Слыхала? – глянув на жену, князь всплеснул руками.
