А если там, в будущем, навсегда остаться, то тогда нет, не надо! Как это он там будет – без своих любимых, без друзей… без забот о государстве! Нет!
Князь вздрогнул: показалось вдруг, где-то за лесом вдруг затарахтел трактор… Нет! Дятел все же. А если даже и с женой и детьми – туда… обратно? И что, приживутся они там? Ну, разве что если всю оставшуюся жизнь прожить в лесу, у пилорамы – без всяких достижений цивилизации…
Осторожно, чтоб не разбудить супругу, Вожников выбрался из шатра, спустился к подернутой прозрачным ночным туманом реке, присел к горевшему костерку ночной стражи, поболтал с дежурным десятником – любил иногда вот так, запросто, не чинясь, знал, людям это нравится.
С неожиданным удовольствием похлебал предложенной ушицы, на этот раз – с форелью, попил теплого сбитня… да так и просидел почти до самого рассвета, глядя на вынырнувшую из тумана одинокую купеческую ладейку-насад.
– Ранние пташки, – ухмыльнулся десятник. – Небось тоже в Ладогу плывут. За товаром.
С ладейки давно заметили костры, да к берегу не пристали, наоборот, прошли поодаль.
– Ночует кто-то, – повернув голову, промолвил седобородый мужик-кормщик. – Сны досматривает. Одни мы – с ранья.
– Ничего, ничего, – посмеялся сидевший на кормовой скамье Тимофей, ныне обрядившийся в одежку простого приказчика – крашенные яичной скорлупою порты, поршни с онучами, кургузый кафтан поверх пестрядной рубахи. Лишь пояс остался прежним, воинским, да и нож… – Кто рано встает, тому Бог подает. Так говорят, кажется.
Так ты сказал, сведешь нас с обозниками?"
"– Сказал – сведу, – подогнав гребцов, важно заверил кормщик. – Можете весь обоз нанять, а можете – по отдельной запряженной телеге. Сразу за обоз – дешевле выйдет.
– Но у нас в Ладоге свои люди. Нам не нужны обозники!
– Ну, тогда телегами. Эвон, ладеек-то сколько!
Кормщик кивнул на дальний берег с приземистыми остовами судов в колеблющемся молочно-белом тумане.
– Люди, видать, воинские.
– С чего ты взял? – насторожился собеседник.
– На лодейках щиты да башни видишь?
– Так ведь туман.
– А ты присмотрись, господине.
Тимофей сузил от напряжения глаза, насторожился, облизав тонкие губы:
– И впрямь!
– Воинские лодейки-то, – выправляя путь, корабельщик шевельнул кормовым веслом. – Видать, какой-то знатный человек в Ладогу или куда дале собрался. Боярин или сам князь!
– Князь? Да ну!
– А что? Лодейки-то справные, издалека видно.
– А нельзя ли так, чтоб они нас не обогнали? – забеспокоился тать.
