Тоже по три раза…
Обсказал, замялся, да не удержался, спросил:
– Лихоманка-то била тебя, господине?
– Ой, отроче, била! Не дай бог кому. А посейчас вроде и ничего – отпустило.
– А в паху, под мышками – не болело ли, не вздувалось? Скажем, дней пять-шесть назад тому?
– Так и было, – с удивленьем отозвался купец. – Именно дней пять назад. Вздулось, нарвало – а сейчас все прошло, заживилося. Ты, я смотрю, понимаешь, что ли?
– Рубаху, господине, задери, – негромко попросил Сенька. – Покажу, как да куда зелье мазать.
Еще-то свечка есть?
Больной усмехнулся:
– Надо, так сыщем. Велеть, что ль, зажечь?
– Да нехудо б.
Ох ты… Арсений закусил губу, едва только взглянул на подмышки! Явные припухлости, чуть заживленные… бубоны! Все так, как и рассказывал Амброзиус Вирт, голландец – сперва лихорадка, вздутия, нарывы, потом может быть заживление, и лихоманка спадет, кажется, вот оно, выздоровленье… ан нет! Совсем скоро – харканье, пена кровавая на губах и гибель! Коварная болезнь и неизлечимая – недаром черной смертью зовется.
Увы, страданья купца не облегчить… Самому бы теперь не заразиться, черная смерть – прилипчива.
Сенька и про деньги забыл, хорошо хоть купец вспомнил – пальцы послюнявив, отсчитал денежки в поспешно подставленный юным лекарем мешок.
– Сколько и договаривались. Ну, прощевай, парень. Хозяину своему поклон передай.
– Передам. Выздоравливай, господине.
Когда отрок сошел по сходням на берег, уже начинало светать, бледно-голубоватое небо над дубравою алело зарею, а кое-где, по оврагам, стелился невесомыми облаками утренний легкий туман.
Рядом, в болотце, громко квакали лягушки. Что ли к дождю? Впрочем, вовсе не это сейчас волновало Арсения. Первым делом он выкупался в реке, тщательно – с песком, со взятой с рыбацкого кострища (их тут было много) золою – вымыл руки. После посещения больного – обязательно, как наказывал господин Амброзиус Вирт. Еще голландец предупреждал о пагубности всех отправлений больного – мочи, кала, пота, слюны… А ведь болезный купец каждую монетку слюнявил, отсчитывал! И что же теперь? Выкинуть все это серебро в реку? Ага… Дядько Кузьма, пожалуй, выкинет.
Лекарь советовал в кипящей водице подобные – от больных людей – вещи подержать, не очень и долго… в овине как раз и можно будет воду нагреть, а о подозрительном купце немедленно сообщить старосте, да и дальше – в Углич.
– Вот ты и пойдешь, сообщишь! – выслушав парня, решил староста рядка Филофей.
Пригладил седую бороду, ухмыльнулся, глянул на отрока с хитрецою.
