– С моста, говоришь? Ай-ай-ай! Непорядок… Постой! – что-то вспомнив, княгинюшка вдруг привстала, сверкнув глазищами синими. – Это не тот ли боярин Божин, с Козьмодемьянской, что до сих пор на своей усадьбе выгребные ямы зловонные на трубы не заменил?
– Да он вроде заменил, моя госпожа.
– Ах, вроде? А ну, давай-ка его сюда. Посмотрим, повыспросим… верно, Акулина?
– Угу, угу, – оторвалась от миланского каталога портниха.
Боярин Данила Божин, в красном, с желтыми витыми шнурами, узком ездовом кафтане – чюге – и зеленых юфтевых сапогах, поклонился с порога низенько, едва в ноги не бросился, шапку соболью к груди приложив:
– Спаси, княгинюшка-госпожа! На тебя одну и надеюсь – совсем обнаглели шильники, а вожак их – Степанко, тот самый, что на вече похощет, шпынь! Ну, настали времена – по городу ни пройти, ни проехать.
Жалобу в княжий суд я уже составил, вот…
– Ты погоди с жалобой, боярин, – Елена нехорошо прищурилась. – Скажи-ка лучше, ты канализацию на усадьбу свою провел?
– Ка-на… – озадаченно заморгал визитер.
Княгинюшка ухмыльнулась:
– Ой, только не говори, что ты латыни не ведаешь.
– Да ведаю, высокородная госпожа…
– Так когда проведешь?
– А… скоро. Я уже и трубы закупил, хорошие трубы, ордынские…
– Ну, ладно, ладно, не хвались, – милостиво расхохоталась государыня. – Я ж не корысти ради – вон, у нас, в Новагороде почти всю клоаку закончили – оттого и мор на убыль пошел! Почти не стало мора-то! А в московских да прочих землях не так – вот там и мрут, как мухи. От грязи, от непотребства все!
– Так то, говорят, Божья кара… – вставила слово Акулина.
Княгиня скривила губы:
– Может, и Божья. А может, и человеческих рук дело. Врагов у нас, что ли, мало, завистников? Вон, хоть Софью Витовтовну, змею подколодную, взять… сидит в монастыре, хоть и заточенная, инокиня, а козни строит – мне ли не знать? Жаль, жаль, муж мой не дал мне с поганкой этой по-своему поступить… Добрый князь Егор человек, добрый! Иногда даже слишком. Ладно, приедет вскорости – разбираться начнем.
Ты что стоишь-то, Божин? Давай свою жалобу.
Боярин поклонился, протянул свиток:
– Благодарю, что соблаговолила принять, княгиня великая!
– Так что ж не принять? – пожала плечами государыня. – Тебя, я чаю, чуть живота не лишили – а то княжьего суда дело, наше, а не уличанское. Да не беспокойся, боярин, разберемся во всем, дьяки у меня добрые, а уж палач – так и вообще!
– Говорят, он вирши красивые сочиняет? – на всякий случай улыбнулся жалобщик.
