– Чего ж ты молчала-то, а?
– Да пока, княгинюшка, то да се – вот из головы и вылетело, – портниха вскочила с лавки и снова принялась кланяться, словно заглаживая вину. – Ужо, погляди-ко, какое платье шить будем?
– Ой, погляжу! – радостно засмеялась княгиня. – Тут я сидела, думала – в чем мужа любимого, великого князя, встречать?
– Так что тут думать-то, госпожа? – Акулина не глядя ткнула рукой в свиток. – Хошь, этот наряд сошью… а хошь – так вон этот, красненький."
"– Как то уж тут слишком уж грудь открыта, – засомневалась Елена.
– Да и не идет мне красное, красное – оно чернавкам всяким идет. Вот лучше это, голубенькое, с горностаем.
– Голубое-то полнит, госпожа моя! Хоть ты, конечно, и стройная…
– Ничего и не полнит! – государыня нахмурила брови. – И цвет голубой да зеленый к моим волосам – очень даже. А туфли – вот эти, с золотыми пряжками.
– Синей замши, матушка?
– Синей. Да не зови ты меня матушкой, я ведь тебя помоложе! Да! Забыла у Феофана спросить – что там за колокола нынче гремели… далеко, на Славнее, что ли?
– На Плотницком, моя госпожа, – важно уточнила портниха, неведомо по каким причинам всегда знавшая все городские сплетни.
– У Федота со Щитной усадьба от молоньи загорелася.
– Пронеси, Господи, – обернувшись, перекрестилась на иконы княгиня. – Так потушили пожар-то?
– Потушили, госпожа моя, потушили… Правда, Федот, говорят, помер.
– Как помер?
– Зарезанным нашли.
– Царствие ему небесное… Тьфу ты! – сжав губы, Елена пристукнула по столу ладонью.
– Опять теребень, шильники, безобразят, не всех еще татей выловили. Инда надо Микаилу, тысяцкому, указать, и посадникам – Василию Есифовичу, Алексею Игнатьевичу, Ивану Богдановичу – всем!
– А…
– А буде будут волынку тянуть – мы с ним сами разберемся… И с шильниками, и с посадниками. Феофан! А ну, зайди-ко.
Скрипнув дверными петлями, стольник тут же застыл на пороге в позе «чего, ненаглядная госпожа, изволите»? Изогнулся, словно уж, глаза прищурил сладенько.
– Посадников завтра тоже пригласи, не забудь, – приказала княгиня.
– И тысяцкого Михаила. Ну, что стоишь-то? Иди. Видишь – мы делами тут заняты.
– Вижу, государыня, токмо… – Феофан замялся, – думаю – доложить или уж – на ночь глядя – не стоит?
Елена милостиво кивнула:
– Ну, уж говори, говори, коли начал. Пришел кто с делом каким?
– Пришел, госпожа. Данила Божин, боярин, на шильников поганых с жалобой. С моста его нынче скинули, едва не убили – вот и похощет к ответу обидчиков.
