– Попробуем и в плен, – сдержанно обещал староста, поглядывая на своих. – Правда, мои-то парни дубинушкой бьют от души, могут и не рассчитать.
– Ничего. Мои, я думаю, рассчитают.
– Тсс! – внезапно остановившись, дядюшка Пепе предостерегающе поднял руку. – Тихо всем. Близко уже.
Ватажники и деревенские (союзники, как называл про себя князь), отправились к орешнику еще ночью – дорога-то была хорошо известна, к тому же в небе ярко светила луна. Спокойно спустились с перевала, свернули в лесок… а уж там-то пришлось ждать, когда хоть немного рассветет, густые кроны деревьев и высокие раскидистые кусты не пропускали лунного света ни капли, кругом было темно, хоть выколи глаз, даже пальцев на руке не видно.
– Ничего, – шепнув, староста кивнул вверх, – светает уже. Немного нам ждать и осталось.
Подняв голову, Егор посмотрел на матово-черные ветви, контрастным негативом выделяющиеся на фоне светлеющего на глазах неба. Вот, кажется, и первый лучик сверкнул… нет, показалось… и все же…
– Пошли, – шепотом передал по цепочке дядюшка Пепе.
"
"Все поднялись, зашагали по узкой, окруженной густым подлеском тропе, след в след, как индейцы. Где-то рядом забила крыльями ночная птица, кто-то яростно заклекотал, защебетал, засвистел…
Когда вышли к ручью, сделалось уже заметно светлее, хотя солнце еще не вышло из-за гор, и все же Вожников прекрасно видел журчащий в обрамленьи черных камней ручей, густые заросли орешника, кусты малины, смородины и желтого дрока. Вот гулко, с протяжным эхом, закуковала кукушка, забил – точка-тире – трудолюбивый дятел, вскрикнул-выкрикнул дрозд.
И – слева, в орешнике, всхрипнув, заржала лошадь. Похоже, пришли…
– Тут они где-то, – обернувшись, прошептал дядюшка Пепе.
И тотчас же просвистела в воздухе пущенная вслепую, на шепот, стрела, ткнулась со всей злобой в извилистый ствол туи, задрожала с досадою, а предрассветную тишину прорезал резкий и громкий крик.
– А ну, навались, парни! – скинув косу-копье, столь же громко воскликнул староста.
– Вперед!
И правда. Теперь уж нечего было таиться, ждать.
Броситься на врага! Быстрее, быстрее… Ветки в глаза. Сучки под ногами, а в крови – азарт! Бегом, бегом. Не упасть бы…
Вот кто-то из деревенских упал, тяжело повалился. Не споткнулся – короткая арбалетная стрела ударила, пронзила насквозь грудь.
– Скорей, скорей, парни! Ага!
Выскочившие из шалашей мавры встретили внезапный налет более чем достойно, без лишней суеты и криков.
